UCOZ Реклама
Это адрес мусульманских товаров. Там широкий ассортимент мусульманских товаров.

 

МУСУЛЬМАНЕ РОССИИ, КОРЕННЫЕ РОССИЙСКИЕ МУСУЛЬМАНЕ И РУССКИЕ-МУСУЛЬМАНЕ.

Ю.М. Кобищанов

 

Ислам проник на территорию Северной Евразии (России) за много веков до того,

как сформировалось это государство, и за несколько десятилетий до крещения

Киевской и Новгородской Руси. В России (точнее - в Северной Евразии)

исторически образовалось три ветви исламской цивилизации: тюркская

(тюрко-ханафитская), восточнокавказск ая и черкесская. Последователи первой

и третьей - сунниты ханафитского мазхаба, последователи второй - сунниты

шафиитского, отчасти ханафитского мазхаба. Для каждой из этих ветвей

характерны свои особенности народного ислама. Шиитами являются лишь

небольшая часть лезгин, часть дербентских азербайджанцев и выходцев из

Азербайджана, Ирана, центрального Афганистана (хазарейцы и др ), часть

курдов и пр.; исмаилизм исповедуют главным образом переселенцы из Горного

Бадахшана. В будущем, как ожидается, среди мусульман России большинство

будет принадлежать к суннитам (ханафитам и шафиитам), меньшинство - к

шиитам. Суфийские духовные ордены (кадирийя, накшбандийя, шазилийя ) до

советского периода создавали свои общины в основном на северо-востоке

Кавказа и в Башкортостане, здесь они возрождаются в наши дни. Со второй

половины XX в. и особенно в XXI в. началось новое массовое переселение

мусульман в Россию. Параллельно этому процессу некоторые русские принимают

ислам, а миллионы мусульман - ассимилируются с русскими, сохраняя свою

религиозную принадлежность. Поэтому "мусульмане России" - более широкая

категория, чем "коренные российские мусульмане" и тем более

"русские-мусульмане".

Численность мусульман и "мусульманские регионы" России

В настоящее время в РФ проживает около 140 млн. человек, из них свыше 20

млн. - мусульмане. Официальная статистика дает значительно меньшую

численность мусульман в России, так как она учитывает лишь тех, кто имеет

прописку в одном из населенных пунктов РФ. На территории РФ, по официальным

данным, действуют более 3 тыс. мусульманских религиозных объединений, а по

авторитетным оценкам - около 7 тыс.Численность мусульман и % мусульман во

всем населении России растут и будут расти до 2050 г. частично благодаря

несколько большей рождаемости у мусульманских этнических групп по сравнению

с христианскими, но главным образом благодаря иммиграции из ближнего и

дальнего зарубежья. В России проживает около 1 млн. мусульман, говорящих на

иранских языках, в том числе более 300 тыс. таджиков из Таджикистана, почти

столько же - из Узбекистана и Афганистана, более 400 тыс. курдов, сотни

тысяч пуштунов и пр. Лишь небольшая часть этой многомиллионной массы живет

компактными моноэтничными общинами, но как правило, на одной территории, в

одном городе мусульманское население делится на множество этнических общин.

Характерные примеры - Астраханская, Тюменская, Московская области, все

большие города; в Москве и Московской области живет до полутора миллионов

мусульман, говорящих более чем на семидесяти языках. В этих условиях

возрастает значение русского языка как общего языка и родного языка все

более значительной их части.

Растет также число мусульман, изучающих арабский язык. Особенно значительно

мусульманское население увеличивается в городах республик, в которых

титульная нация традиционно исповедует ислам. Во всех городах

северокавказских республик, в Татарстане и Башкортостане наблюдается

увеличение доли нерусского, прежде всего коренного населения. Иногда это

связано с экономическими переменами. Характерный пример - г. Набережные

Челны (Татарстан). Строительство промышленных гигантов сопровождалось

притоком сюда людей как из других регионов (например, по нашим сведениям, из

Украины), так и из татарских деревень. Спад производства в последнее

десятилетие стимулировал отток некоренного населения. В результате сегодня

свыше половины жителей Набережных Челнов - татары, есть также азербайджанцы;

в городе, главным образом в районе "Гора", строятся мечети, молельные дома.

С течением времени изменились и этнодемографические характеристики отдельных

российских регионов. В некоторых областях, где сохранились коренные

мусульманские меньшинства в чересполосице с некоренными мусульманами, а

также русскими и другими христианскими народами, численность всех мусульман

в целом увеличится настолько, что эти регионы можно будет считать

"полумусульманскими". К числу таких регионов относятся Астраханская,

Ульяновская, Челябинская, Свердловская, Оренбургская, Омская, Томская и

Тюменская области. По этническому разноцветию эти регионы будут похожи на

сегодняшние Дагестан, Карачаево-Черкесию, Татарстан, Адыгею, Башкортостан.

Вместе с тем % мусульман в нынешних "полумусульманских" по населению

республиках в составе РФ везде вырастет до абсолютного и подавляющего

большинства.В настоящее время эти республики подразделяются по

географическому положению на Волго-Уральскую группу (Татарстан и

Башкортостан) и Северокавказскую группу. В Татарстане мусульмане составляют

примерно половину населения, причем подавляющее большинство их - казанские

татары (около 1,8 млн.); в Башкортостане % мусульман во всем населении

примерно такой же, но этническая гомогенность ниже: меньшинство считает себя

башкирами, большинство (около 1,3 млн.) - татарами, но более двух третей

говорит по-татарски, около одной четверти - по-башкирски. По многим

признакам большинство мусульман Башкортостана представляет собой одну

этническую общность. Кроме татар и башкир среди мусульман Татарстана и

Башкортостана сравнительно небольшую часть составляют выходцы с Кавказа

(азербайджанцы, чеченцы и др.) и совсем немного - принявшие ислам русские,

чуваши и пр.Кроме татар, башкир и других мусульман в Татарстане и

Башкортостане живет примерно равное им в целом по численности

немусульманское население, в большинстве русское, но также включающее в себя

компактно живущие группы двух тюркоязычных (чуваши и крашены), четырех

финноугорских (марийцы, удмурты, мокша, эрзя) и одного славянского (украинцы

в Башкортостане) этносов. В третьей из тюркских республик региона -

Чувашии - мусульмане составляют меньшинство; это в основном татары, кавказцы

и сравнительно небольшое число принявших ислам чувашей. И все же различие в

этноконфессиональном составе населения республик Волго-Уральского региона

значительно меньше того, которое мы наблюдаем на Северном Кавказе. Здесь мы

находим только две этнически и конфессионально гомогенные республики (Чечню

и Ингушетию), три сравнительно полиэтничных, но с преобладанием мусульман

(Дагестан, Кабардино-Балкарию, Карачаево-Черкесию) и еще три этнически и

конфессионально неоднородных (Северную Осетию, Калмыкию и Адыгею). Число

только коренных мусульманских этнических групп в полиэтнических республиках

колеблется от двух (Кабардино-Балкария) до четырех (Карачаево-Черкесия) и

нескольких десятков (Дагестан); кроме того, в двух первых сравнительно много

представителей некоренных этносов, в том числе мусульман (в основном

кавказцев).Республики и районы традиционного расселения российских мусульман

не составляют непрерывной территории, но имеют между собой немало общего.

Во-первых, на них расположены важнейшие нефтяные месторождения: Татарское,

Башкирское, Тюменское, Майкопское, Чеченское, Северодагестанское, а также

залежи других полезных ископаемых. В Башкортостане, Горном Алтае,

республиках Северо-Западного Кавказа и в Шапсугском районе Краснодарского

края находится добрая половина горных и горно-степных курортов России. Но

плодородных земель в горных республиках не хватает. Наибольшим массивом

таких земель среди мусульман владеют татары Татарстана, Чувашии, Марий-Эл,

Касимова, Астраханской области, башкиры и татары Башкортостана, Челябинской

и Оренбургской областей, барабинские и кулундинские татары Южной Сибири. В

регионах РФ с традиционно мусульманским населением, особенно в республиках

Кавказа, уже заметно аграрное перенаселение. Кроме того, горцы-овцеводы

нуждаются в зимних пастбищах на равнине. Наконец, богатые горцы вкладывают

деньги в приобретение недвижимости, прежде всего земельной. Особенно их

привлекают черноземы Южной России и субурбана больших городов.Так, в

окрестностях Астрахани татары-мишари выращивают овощи, а чеченцы создают

овцеводческие хозяйства на правом берегу Волги, тогда как левобережье, где

прежде овец разводили преимущественно ногайцы, все больше занимают

овцеводы-казахи. Большие овцеводческие хозяйства заводят чеченцы и другие

выходцы с Северо-Восточного Кавказа, вытесняя из этого региона субэтнические

группы более ранних переселенцев, смешавшихся с ногайцами и подвергшихся

культурному влиянию татар. Складывается сложная, чреватая конфликтами

система различных по характеру групп, внутри которых ислам играет роль

одного из системообразующих факторов.Простой арифметический подсчет

численности мусульманского населения названных выше республик показывает,

что в них живет меньше половины всех мусульман РФ, а вне республик -

большинство мусульман России. Эта тенденция непрерывно развивается в сторону

более быстрого роста мусульманских общин вне республик, а также более мелких

районов их традиционного проживания. Но местами мусульманские общины исчезли

(например, группа романовских татар).

Этносы и субэтносы мусульман

Среди этих групп - этнические, субэтнические, клановые и др., как правило,

сложно переплетающиеся внутри общественной системы, например, татарские

общины Нижнего Поволжья, Башкортостана, Западной Сибири и других регионов.

Татары живут в Татарстане, Башкортостане, Чувашии и соседних областях и

республиках, а именно: в Ульяновской (ок. 160 тыс.), Самарской (ок. 120

тыс.), Саратовской (ок. 53 тыс.), Астраханской (ок. 72 тыс.), Пензенской

(ок. 82 тыс.), Пермской (более 150 тыс.), Челябинской (ок. 225 тыс.),

Оренбургской (ок. 160 тыс.), Свердловской (ок. 200 тыс.), Тюменской (ок. 300

тыс.), в Удмуртии (более 110 тыс.) и др. Много татар живет в Мордовии и

Марий-Эл. Чересполосно с татарами и русскими в Оренбургской и Челябинской

областях живут башкиры и ногайбаки, в Оренбургской, Астраханской и

Саратовской - казахи, в Астраханской - ногайцы, в Ульяновской и Самарской -

чуваши и пр. На этой обширной сплошной территории тюрко-мусульманское

население составляет меньшинство (за исключением республик Татарстан и

Башкортостан), но численность его растет при одновременном уменьшении

численности русских и других немусульман (за исключением чувашей). Остальные

три миллиона татар разбросаны большими или меньшими группами по всей России,

от Санкт-Петербурга до Владивостока и от Тобольска до Астрахани, образуя два

десятка субэтнических групп, своеобразных по культуре, языку, происхождению,

антропологическому типу.В дельте Волги исторически сложилось несколько

тюркоязычных мусульманских этносов и субэтносов: карагаши, юртовцы,

алабугатские татары, калпаки, джемеки и др. Джемеки - это потомки пленных

кавказцев, алабугатские татары - потомки узбеков, а также разных других

народов, в том числе и нетюркских по своему происхождению, смешавшихся с

местными ногайцами и татарами. О происхождении алабугатских татар говорят

названия их родов: сарт, кыргыз, туркмен и др. С ногайцами-юртовцами их

роднят многие особенности в языке и культуре. Юртовцы, в свою очередь,

испытали влияние средневолжских татар: их язык - смешанный. К астраханским

ногайцам относятся карагаши, которые вплоть до периода коллективизации

сохраняли эндогамию, наиболее чистый ногайский язык (положенный в основу

литературного) и кочевнические традиции. По нашим наблюдениям, в Астрахани и

Саратове 90-х годов татары встречались во всех сферах экономической и

общественной жизни. Мишари Саратовской и Астраханской областей славятся как

огородники. Татары занимают заметное место и в культурной сфере. Несмотря на

известное соперничество между татарами, ногайцами, казахами и кавказцами,

эти этносы в Астрахани и Астраханской области все более сближаются в

культурном отношении, особенно тюркские группы, исповедующие ханафитский

мазхаб суннизма. Кроме того, в Астраханской области, а также в других

областях Нижнего Поволжья, живут недавние переселенцы-казахи; в последние

годы живет много чеченцев и других кавказцев. В некоторых селах казахи и

другие приезжие мусульмане начинают численно преобладать и экономически

доминировать. В Астраханской и Саратовской областях казахи заселяют

левобережные районы, а чеченцы и другие кавказцы - правобережные; в главных

городах этих областей и те, и другие живут чересполосно с русскими и

татарами. Это же относится к казахам юга Омской области, соседями которых

исторически были барабинские татары. Оба народа живут на прежней своей

территории, но теперь составляют на ней меньшинство.Другие группы казахов

российского "фронтира" населяют юго-восток Оренбургской области по соседству

с башкирами и татарами и восток Волгоградской и Астраханской областей. В

Астраханской области они соседствуют (иногда в одних и тех же селах) с

карагашами и другими этнографическими группами ногайского

происхождения.Аборигенные субэтносы сибирских татар значительно отличаются

от средневолжских (казанских) татар, мишарей и астраханских татар своей

культурой, образом жизни, антропологическим типом. Среди них есть более

десятка аборигенных субэтнических групп: тобольские, заболотские,

урдако-саргатские, томские, барабинские, кулундинские, аялынские и прочие

татары, а также несколько пришлых - от мишарей до "бухарцев"

(среднеазиатских узбеков). Многочисленный субэтнос тобольских татар

происходит от местных (живших здесь с позднего Средневековья) тюркоязычных

мусульман, смешавшихся с татарами Поволжья.Исламизация недавно еще

немусульманских тюркоязычных этносов Сибири сопровождается их взаимной

ассимиляцией с различными группами татар и другими мусульманами. Так

образовались новые этносы и субэтносы. В горной Алтайской Республике живет

еще одна группа тюркоязычных мусульман, численностью ок. 10 тыс. человек -

алтайские казахи. Их предки переселились сюда из Прииртышья, Монголии и

Джунгарии сто лет тому назад. Живя в окружении горных алтайцев, довольно

близких им по культуре и языку казахи сохранили свою этническую

индивидуальность. Кроме того, как уже говорилось, вдоль юго-западных границ

Сибири живут омские казахи, а в городах и на нефтепромыслах в последние

десятилетия советского периода появились большие группы казанских татар,

башкиров, азербайджанцев и пр.В период роста национального самосознания и

самопознания 1986- 1991 гг. татарская общественность с удивлением узнала,

что у многомиллионного народа татар-мусульман есть соплеменники-христиане -

несколько десятков тысяч татар-кряшенов. Часть их живет в Татарстане и

Башкортостане, другая - в соседних областях России (в частности,

Нижегородской). Среди кряшенов различаются наиболее близкие к казанским

татарам группы некогда насильственно крещенных мусульман и четко выраженные

локальные этнографические группы мордовского (каратаи), марийского,

удмурдского и чувашского происхождения.Встречаются и генетически смешанные

группы, например, молькеевские кряшены Апастовского района Татарстана, часть

предков которых была чувашами, а другая - татарами, или казаки-нагайбаки

Челябинской области, среди предков которых преобладали татары, но имелись

также другие этносоциальные группы от крестьян-марийцев до польских и

белорусских шляхтичей. Что касается татар-мусульман, живущих за пределами

республик Волго-Уральского региона, то они даже, усваивая русский язык в

качестве основного, нередко сохраняют этническое или этноконфессиональное

самосознание, проявляют интерес к исламу и стремятся получить исламские

знания. Появляется этноконфессиональная группа русскоязычных мусульман.

Частично ее составляют русские, принявшие ислам в последние 10 лет, но

главным образом русскоязычные дети мусульман (порой из этнически смешанных

семей), не знающие или плохо знающие язык своих предков. Это в сущности

новое явление способно существенно изменить традиционное представление о

конфессиональном единстве русского православного народа.Все эти группы

мусульман и христиан (кряшены, нагайбаки), а также ногайцы и туркмены

Ставрополья, казахи Астраханской, Оренбургской, Омской областей, являются

коренными этносами на территориях своего нынешнего обитания за пределами

республик РФ. Ногайцы Ставрополья, Северного Дагестана и

Карачаево-Черкесии - это осколки некогда многочисленного ногайского народа,

разбросанные в прикавказских степях. В восточном Ставрополье их соседями

являются тамошние туркмены (еще одна группа туркмен, или таракма,

ассимилировавшаяся с другими народами, живет на юго-востоке Дагестана).

Между ногайцами и таракма в степях Дагестана живут кумыки - крупнейший из

тюркских народов этой республики. Отдельные кумыкские аулы сохранились и в

Чечне. Кумыки, как и таракма - это народ переходной культуры от степного

типа к горному кавказскому, тогда как ногайцы и ставропольские туркмены

целиком принадлежат к первому. Из тюркскоязычных народов Кавказа настоящими

горцами являются лишь карачаевцы и балкарцы, а также часть азербайджанцев.

Кавказские мусульмане

Переходность культур тюркских народов Кавказа отражается в религии: народный

ислам ногайцев и ставропольских туркмен близок соответственно к казахскому и

туркменскому, тогда как народный ислам карачаевцев и балкарцев напоминает

адыгский и осетинский, а у кумыков он содержит примерно равное количество

степных тюркских и горных кавказских элементов. В конфессиональном отношении

большинство дагестанских азербайджанцев - шииты, меньшинство - сунниты (в

том числе - полуассимилированные азербайджанцами дербентские кумыки и

таракма). Большинство кумыков и небольшая часть карачаевцев - сунниты

шафиитского мазхаба, остальные карачаевцы, балкарцы, а также все ногайцы и

ставропольские туркмены - сунниты ханафитского мазхаба. Шафиитами являются

также мусульмане-осетины и живущие к востоку от них многие десятки

нахско-дагестанских народов. Из них четыре крупнейших: чеченцы, аварцы,

даргинцы и лезгины (часть последних - сунниты ханафитского мазхаба); к

каждому из них примыкает особая группа близкородственных народов. Кроме

того, самостоятельное место в жизни Дагестана принадлежит лакцам (около 100

тыс. в Дагестане и в других регионах Кавказа). Ингуши, близкородственные

чеченцам, проявили себя как отдельный этнос при выделении в республику в

составе РФ и связанном с ней национальном строительстве.При этом родственные

по языку и происхождению этносы фактически не рассматриваются как чужаки.

Так, чеченцы-аккинцы, населяющие пограничную с Чечней-Ичкерией часть

Дагестана, и кистинцы Панкисского ущелья в Грузии считают себя частью

чеченской нации и признаются в таком качестве в Чечне; к ингушам здесь

относятся как к близкородственному народу (и соответственно - к чеченцам в

Ингушетии). В Кабарде черкесы рассматриваются как соплеменники, а адыгейцы -

как родственный народ; в Карачае сходное отношение к балкарцам и в меньшей

степени - к ногайцам, в Адыгее - к шапсугам (живут южнее Адыгеи в

Краснодарском крае). Некоторое значение имеет и степень конфессиональной

однородности данного этноса. Так, среди народов Дагестана христианство

исчезло еще в Средние века, сохранились лишь небольшие группы армян, татов

армянской веры и евреев, говорящих на татском языке. Горные чеченцы и ингуши

окончательно исламизировались лишь в XIX в., но на севере Грузии кроме

чеченцев-кистинов, исповедующих ислам, но подвергнувшихся культурному

влиянию грузин, живет родственный им вайнахский христианский народ бацбийцы.

В отличие от кистинов, переселившихся в Панкисское ущелье лишь в 1836 г.,

уже после принятия ими ислама и во главе с наибом Шамиля Джоколо, бацбийцы

живут в своем ущелье испокон веков.Что касается абхазо-адыгских народов

Северо-Западного Кавказа: кабардинцев, черкесов, адыгейцев и абазинов, - то

небольшие общины христиан, говорящие на языках этой группы, сохранились лишь

за пределами границ соответствующих республик. Это православные кабардинцы,

живущие рядом с мусульманами -кабардинцами, кумыками, православными

осетинами, русскими, украинцами и др. в Моздокском районе Северной Осетии, и

адыгохаи в г. Армавир Краснодарского края, живущие в

украинско-русско-армянском окружении. Наконец, крупнейшая по численности во

всей абхазо-адыгской группе этносов общность абхазов-христиан (близкая по

численности к абхазам-мусульманам) населяет Абхазию; есть они и в соседних

курортных городах РФ. Подавляющее большинство коренных народов

Северо-Западного Кавказа (включая тюркоязычных карачаевцев, балкарцев и

ногайцев) даже не знают, что среди их соплеменников или близкородственных

этнических групп есть не только мусульмане, но и христиане. Сегодня

кабардинцы-христиане чувствуют себя дискриминируемыми со стороны

общеадыгских и мусульманских организаций; нет у них и своей Церкви.Напротив,

осетины, как и абхазы, гордятся тем, что их национальное единство не

нарушается разделением на христианское большинство и значительное и быстро

растущее мусульманское меньшинство. Нельзя забывать о том, что как абхазы,

так и родственные им абазины и адыги, а также осетины, исповедуют в

синкретизме с мировыми религиями собственную древнюю традиционную религию;

она-то и является идейной основой и системой ритуалов и социальных норм,

объединяющей и мусульман, и христиан, и "атеистов".Другая ситуация - у

нахско-дагестанских народов, которые исламизированы сравнительно глубже

(кроме полуассимилированных грузинами бацбийцев). Здесь (а также среди

кавказских тюрков: кумыков, карачаевцев, балкарцев, ногайцев и др.) -

межконфессиональные противоречия растут в результате распространения

суфийских орденов и салафийи - исламского фундаментализма.В отличие от

мусульман Поволжья и Приуралья, которые все принадлежат к близкородственным

тюркским народам, кавказские мусульмане - полиэтничны. Христиане здесь тоже

полиэтничны (в большинстве русские и украинцы, но также осетины, армяне,

греки и пр.); христиане-грузины (сваны, мегрелы, бацбийцы, удины с.

Варташен, огрузинившиеся армяне г. Гори и др.) являются южными соседями

северокавказских мусульман.На дальней северо-восточной периферии Кавказа, в

Астраханской области, противоречия между ногайцами (и отатаренными группами

ногайского происхождения), с одной стороны, и другими тюрко-мусульманскими

группами (кумыками, карачаевцами, казахами), с другой - отступают на второй

план перед новыми противоречиями с кавказцами, стремящимися монополизировать

высокодоходное овцеводство, скупающими землю, а также копченую, соленую и

вяленую рыбу для перепродажи. О местных конфликтах на этой почве в разные

годы мне приходилось слышать от ногайцев, лакцев, карачаевцев в разных

анклавах современного обитания ногайцев - от Астраханской области до

Карачаево-Черкесии. Другими поводами для конфликтов были, по словам

информаторов, кражи скота заезжими горцами и частые супружеские измены

ногаек с горцами-чабанами. Согласно исследованиям, проведенным в центральной

части Ногайской степи, здесь зреет латентный конфликт. Административно

исследуемая территория делится на две части: Ногайский район Дагестана и

прилегающие к нему с запада Нефтекумский, Степановский и некоторые другие

районы Ставропольского края. Здесь ногайцы, туркмены и казаки составляют три

этнические группы старожилов. В полустолетие перед Первой мировой войной и

позднее, до 1988 г., сюда переселилось много украинцев, русских, армян,

греков и других христиан, не включенных в казачество, а начиная с 60-х годов

XX в., особенно в последние два десятилетия, Ногайскую степь начали заселять

кавказские горцы. Сперва они пригоняли отары на степные зимние пастбища,

потом начали строить постоянные дома в селах, получать должности в совхозах

и колхозах Ставрополья, приглашать сюда своих родственников и земляков, а с

недавних пор - скупать землю для товарного овцеводства. Другой пришлый

элемент - корейцы-"гектарники", выращивающие арбузы и другие бахчевые

культуры, а также овощи на арендованной или купленной земле. На Ставрополье

горцы (даргинцы, чеченцы, ингуши, аварцы и др.) вытесняют ногайцев из

традиционной для них сферы хозяйствования - скотоводства, прежде всего

высокодоходного овцеводства (кавказцев, например, совсем не интересует

попытка возрождения ногайского верблюдоводства). Скотоводы-ногайцы, начавшие

переходить к прочной оседлости и земледелию в степях Предкавказья всего сто

лет тому назад, вынуждены заниматься менее выгодным и менее привычным для

них зерновым земледелием. (Сходные сведения сообщают и о соседних с

ногайцами ставропольских туркменах.)Несколько иную картину исследователи

обнаружили в Ногайском районе Дагестана, где ногайцы сохранили и даже

упрочили в последние 10 лет политическую и административную власть. Но и

здесь они более бедны, чем горцы, и больше, чем последние, страдают от

разгула преступности (по этому показателю Ногайский район вышел на одно из

первых мест в Дагестане). Вообще ногайцы считают себя, как и кумыки и

ставропольские туркмены, колонизированным этносом. При этом вчерашние

"европейские колонисты", - главным образом русские и русскоязычные, начали

покидать те районы Ногайской степи (включая Икон-Халк в Карачаево-Черкесии),

куда они переселились на протяжении последнего столетия и откуда их теперь

вытесняют не столько ногайцы, сколько кавказские горцы. Их претензии к

богатым овцеводам-кавказцам и к правительству Махачкалы выразила заместитель

главы администрации Ногайского района З.А.Коштакова: "Одна треть наших

земель сегодня отведена под отгонное животноводство. Чабаны горных районов

Дагестана пасут тучные стада овец. Следуя Закону об отгонном животноводстве,

они обязаны отчислять 20% земельного налога в бюджет республики, 60% в

бюджет района и лишь 20% за Ногайскую степь, которую так безжалостно

вытаптывают, нанося тем самым огромный ущерб. К тому же с 1992 г.

практически никакого отчисления не производится, даже по установленным

тарифам. Ногайский район богат и нефтеразработками. ...Хотя на нашей

территории построен город нефтяников Южно-Сухокумск, административно он к

району не относится, а потому все отчисления идут в Махачкалу".Конфликт

ногайцев (а также кумыков и туркменов) с горцами приобрел политический и

конфессиональный оттенок. Ногайцы требуют восстановления

национально-территориальной автономии, которой они (на районном уровне)

пользовались в раннее советское время. Во всех районах их обитания

накапливается оружие, местами (как это было после захвата г. Буденовска

чеченским отрядом Басаева) создаются отряды самообороны. Конфессиональный

конфликт лишь частично основывается на том, что хотя и тюрки, и горцы

являются мусульманами-суннитами, первые исповедуют ханафитский мазхаб (хотя

слушают и шафиитских улемов), а вторые - шафиитский мазхаб. Но главное

различие - адаты народного ислама.Это двойное различие в религии отделяет

ногайцев от близкородственных им по языку и в меньшей степени - по культуре

кумыков (всего около 300 тыс., из них около 250 тыс. - в Дагестане,

остальные - в Чечне, Осетии и за пределами Кавказа). Кумыки - единственный

народ шафиитского мазхаба среди тюрков. В культурном отношении они занимают

промежуточное положение между степняками-ногайцами и горцами

Северо-Восточного Кавказа. Большая часть кумыкского народа занимает

приморские равнины Дагестана, наиболее пригодные для земледелия и

животноводства. На их землях находятся крупнейшие города республики (кроме

Дербента). Небольшая группа кумыков живет севернее Дербента; они подверглись

азербайджанскому влиянию в культуре и языке. Есть кумыкские аулы и в Чечне.

Традиционная этническая территория кумыков, как и ногайцев, в течение

последнего столетия интенсивно заселялась горцами и отчасти русскими; кумыки

испытали культурное влияние тех и других.Этническое происхождение

карачаевцев и балкарцев очень сложно. Они сознают свое родство с другими

тюрками, аланами-осетинами, адыгами. По религии они - мусульмане-сунниты

ханафитского мазхаба; их народный ислам мало отличается от адыгского.

Карачаевцы и балкарцы, в сущности, - две ветви одного народа, очень близкие

по языку и культуре: литературный язык у них общий. В горах, где живет более

половины карачаевцев и балкарцев, территории Карачая и Балкарии

соприкасаются, но разделены высокогорьем. Небольшая по численности

этническая группа балкарцев-чегемцев несколько отличается по языку и

культуре от других балкарцев, а все группы последних - от карачаевцев,

которые являются ядром тюрко-ханафитской части населения двух республик:

Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии. Эта общность численно невелика и за

последние полтора столетия росла гораздо медленнее большинства других

тюркских народов.В настоящее время происходит значительное изменение

этнического состава населения северных районов Карачаево-Черкесии и

Кабардино-Балкарии. Уже давно были заметны признаки этнической

напряженности, вызванной карачай-балкарской экспансией на плоскость. Она

выплеснулась наружу в мае 1999 г. во время выборов президента

Карачаево-Балкарии. Однако напряженность не следует абсолютизировать.

Возрождение карачаевцев и балкарцев, сопровождающееся их территориальной

экспансией и интеграцией в единую нацию (общей численностью не более

четверти миллиона) само по себе не может стать причиной обострения

политической обстановки в регионе. Тем более не может стать такой причиной

адыгское и абазинское возрождение. К драматическим и трагическим

последствиям может привести лишь провокационный план ликвидации национальных

республик и включение их в обширную Северокавказскую губернию. Горским и

степным народам он предлагает в ней лишь статус культурной

автономии.Адыгейцы, большинство которых населяют одноименную республику -

небольшой (менее 100 тыс.) и слабо интегрированный этнос. Насчитывается 10

субэтнических групп этого народа - бывшие племена. Отдельные их группы живут

в дальнем зарубежье. Сейчас адыгейцы не составляют единого территориального

массива, но разделены на пять изолированных анклавов, со всех сторон

окруженных неадыгейским населением. Из них два расположены на востоке, на

значительном удалении от центрального массива, еще один - на юго-западе, в

бывшем Шапсугском районе Краснодарского края, за пределами Адыгейской

Республики. Здесь живут шапсуги - один из наиболее своеобразных адыгских

народов. Тем не менее отдельные субэтносы и территориальные группы адыгейцев

интегрируются в одну национальную общность. Адыгейское (включая шапсугское)

городское население сравнительно невелико и примерно пополам разделено между

г. Майкопом и городами Краснодарского края.Целью советской политики, как

известно, было стирание национальных особенностей, чтобы все народы слились

в единый советский народ. Одним из завершающих этапов на этом пути должно

было стать широкое распространение смешанных браков. По моим наблюдениям,

больше всего национально смешанных семей на Кавказе в 50-60-х годах было у

абхазов, адыгов, абазинов и осетинов. В общем, эти наблюдения подтверждаются

социологическими исследованиями последующих лет. При этом у всех

национальных меньшинств Северного Кавказа, кроме ногайцев, он неуклонно

повышался от одной переписи к другой. Это явление характерно и для

мусульман-татар в Татарстане.Р.Н.Мусина отметила здесь некоторое уменьшение

частоты межэтнических браков. Теперь их в Татарстане заключается около 20%

(меньше, чем в 1985-1990 гг.). В те годы в республике 25-30% браков были

межэтническими, из них около 60% - между русскими и татарами. В настоящее

время тоже большинство новых смешанных семей - русско-татарские и

татаро-русские. Причин, по-видимому, две: примерно равная численность

русских и татар в городах Татарстана при равенстве их социального положения,

а также большая близость культур этих двух народов по сравнению с

азербайджанской, чеченской или даргинской. В случае межэтнических браков

татары и татарки предпочитают русских азербайджанцам и другим кавказцам. В

Башкортостане при явном предпочтении моноэтнических браков очень

распространены башкиро-татарские, как в селах, так и в городах, все еще

обычны и браки башкир с русскими и прочими. При этом в деревнях чаще

башкирки выходят замуж за русских мужчин, а в городах - русские женщины за

башкиров. Тенденция к заключению моноэтничных браков усиливается и на

Кавказе. Не только потомство от смешанных браков, но и "чистокровные" адыги

и абазины, подобно абхазам и осетинам, но в отличие от карачаевцев,

балкарцев, ногайцев и других мусульман Кавказа, часто носят русские,

славянские или национальные доисламские имена.Осетины - единственный

ираноязычный народ, большая часть которого - не мусульмане, а христиане

(православные). По численности (более 600 тыс.) они превосходят соседних с

ними адыгов и ингушей, но разделены на два автономных государства:

Республику Аланию в составе РФ и Южную Осетию в составе Грузии. От основной

части осетин-иронцев отличаются дигорцы (в Северной Осетии), имеющие

особенности в языке и культуре. Среди северных иронцев и дигорцев есть

мусульмане, но большинство осетин - православные христиане с очень

своеобразной и древней народной религией. Осетины, как и абхазы, гордятся

тем, что их национальное единство не нарушается разделением на христианское

большинство и значительное и быстро растущее мусульманское меньшинство. Они

по праву гордятся своей полуторатысячелетней историей, занимавшей заметное

место во всемирной истории раннего и среднего Средневековья. Вместе с тем

особое положение осетин в советский период (связанный с отличием этого

иранского христианского народа от других кавказцев и в какой-то мере - с

осетинско-грузинским происхождением Сталина) позволяло коммунистическому

режиму противопоставлять их соседним народам. После депортации сначала

казаков, а в 1943- 1944 гг. - ингушей из окрестностей Владикавказа, на их

землях были поселены осетины (в том числе переселенцы из Южной Осетии).

Другой массовый приток сюда осетин - беженцев из Грузии и Таджикистана -

наблюдался в начале 90-х годов. У осетин самый большой % браков с

представителями чужих, притом - христианских народов: русскими, украинцами,

грузинами, армянами, а также евреями, кабардинцами и пр. среди всех коренных

народов Северного Кавказа (кроме казачества). По нашим наблюдениям,

подавляющее большинство осетин считает себя принадлежащими к "российской",

"европейской" или "христианской" цивилизации; среди тех, кто родился в

советское время, нередко встречаются западноевропейские (Альберт, Инесса,

Виолета, Людвиг, Роберт, Эдуард и пр.) или славянские (Владислав, Вячеслав,

Станислав, Ольга, Светлана, Людмила и пр.) имена, притом чаще у женщин. Это

в равной мере относится как к северным, так и к южным осетинам. Впрочем,

этот круг вопросов требует специального исследования.Во всяком случае, по

своей цивилизационной ориентации осетины, в том числе мусульмане, резко

отличаются от своих соседей-чеченцев и ингушей. Хотя чеченцы и ингуши, в

прошлом исповедовавшие христианство, окончательно исламизировались лишь в

XIX в., сегодня они являются в массе самыми религиозными среди мусульман

Центрально-Северного Кавказа. Это относится и к аккинцам - ветви чеченского

народа, населяющей пограничную с Чечней-Ичкерией часть Дагестана, и к

истинам Панкисского ущелья в Грузии. Но религиозность дагестанцев - еще

выше.Аккинцы - лишь один из трех десятков коренных народов Дагестана,

включая тюркскоязычные и иранскоязычные этносы. Подавляющее большинство

дагестанцев - мусульмане. Среди коренных народов Дагестана христианство

исчезло еще в Средние века, сохранились лишь небольшие группы терских

казаков, армян, татов армянской веры, а также евреев, говорящих на татском

языке. При этом русские, украинцы, евреи и другие немусульмане постепенно

покидают Дагестан. Однако некоторые русские и евреи приняли ислам и даже

объединились в отдельную общину под руководством суфийского

шейха.Современные "евразийские мусульмане"Аналогично этому татары Татарстана

и Башкортостана рассматривают мишарей, сибирских татар, кряшенов, нагайбаков

и пр. в качестве членов своей нации. На самом деле положение сложнее, однако

Татарстан и Башкортостан имеют большое значение как национальные очаги

тюрко-исламских народов внутри РФ. С этим связано увеличение относительной

численности титульных наций в составе населения Татарстана и Башкортостана в

1987-1999 гг. и особенно городского населения, тогда как в 1940 - середине

80-х годов % татар и башкир в столицах этих республик неуклонно снижался, в

основном в результате притока населения из других регионов.

Характерный пример - г. Набережные Челны (Татарстан). До начала

строительства КамАЗа это был городок с населением около 38 тыс. (в 1970 г.),

этнический состав которого приближался к среднему по Татарстану: около

половины всех жителей были татарами и башкирами, 46,8? - русскими,

остальные - украинцы (около 1%) и народы Поволжья. В 1989 г. Численность

городского населения превысила 0,5 млн. и за следующие десять лет еще

увеличилась. Новые жители прибывали часто издалека (в 1979 г. 3,4% населения

города составляли украинцы), но главным образом из других городов и сел

Татарстана (50%) и из соседних с ним областей и республик. Среди новоселов

преобладали русские и татары, причем 35% первых и 77% вторых были уроженцами

Татарстана. Часть из них (в том числе татар) покинула город, другие

продолжали приезжать в 1992 г. и в последующие годы как вынужденные

переселенцы-репатрианты на свою историческую родину (среди них татары

составляют около 80%). Но и до 1992 г. этнический фактор влиял на динамику

миграций. "Удельный вес татар среди выбывающих на 4,5% меньше, чем среди

прибывающих. Доля прибывающих татар по всем экономическим районам бывшего

СССР в несколько раз больше их доли в составе населения этих районов. Но

среди выбывающих в эти регионы удельный вес татар также довольно высок",

хотя в общем сальдо остается в пользу Татарстана. Среди покинувших

Набережные Челны в 1979-1999 гг. особенно велика доля украинцев, тогда как

доля народов Поволжья удвоилась (восточно-финские народы) или возросла во

много раз (тюркские народы: чуваши и башкиры). В результате, сегодня около

половины (в 1989 г. - 40,5%) жителей Набережных Челнов - татары, около 2% -

башкиры, 2,4% - чуваши, есть также азербайджанцы; более 40% (в 1989 г. -

48,8%) - русские, среди остальных больше всего украинцев и представителей

восточнофинских народов. Между двумя основными национальными группами

горожан: русскими и татарами, - существуют заметные демографические,

социальные и культурные различия. "Доля русских больше в старших возрастных

группах с более длительными сроками проживания в городе. Они занимают более

высокое положение на социальной лестнице, имеют в целом более высокий

образовательный уровень; их в два раза больше среди руководителей трудовых

коллективов. Татары сосредоточены в более молодых возрастных группах. У них

меньше городской стаж, более низкий социальный статус, сельские корни. В

основном это мигранты первого поколения. Различия в социальном положении

молодежи основных национальностей города имеют тенденцию к усилению.Одна

категория молодежи, среди которой больше русских, уже является коренными

жителями города. Профессиональное становление, социальное продвижение,

решение бытовых проблем для них в определенной мере облегчается за счет

родителей. Другая категория, среди которой больше татар, продолжает

приезжать в основном из села. У нее, естественно, проблемы намного

сложнее".В декабре 2000 г. социологический опрос Российского независимого

института социальных и национальных проблем показал, что сходное положение

мусульман характерно и для России в целом. Среди лиц с неопределенной

религиозностью (верящих в Бога, но не принадлежащих к какой-либо конфессии,

либо верящих только в сверхъестественные силы) был наиболее высок - %

богатых или высокообеспеченных (соответственно 0,9 и 2,9% - в 10 раз выше,

чем у всей совокупности респондентов и втрое выше, чем у православных).

Среди мусульман высокообеспеченных вообще не оказалось. Среднеобеспеченные

также относительно чаще встречались среди "внеконфессиональников" (30,2%),

чем среди православных (23,5%) и тем более - мусульман (10%). Зато

низко-обеспеченные и живущие за чертой бедности составляли среди мусульман

78% - больше, чем у православных (71,4%), у верующих в неопределенные

сверхъестественные силы и "внеконфессиональников" (ок. 60%).В декабре 2000

г. опрос Российского независимого института социальных и национальных

проблем показал, что в целом религиозным организациям доверяют 45,6%

православных и 38% мусульман России; эти цифры отражают также возрастной

состав групп респондентов, среди которых молодежи (до 40 лет) было среди

православных 39,2%, а среди мусульман - 48,4%.Согласно опросам, проведенным

в 1994 г., 64,2% татар Татарстана психологически ориентированы

преимущественно на западную и лишь 44,6% - на исламскую цивилизацию, которая

в опроснике названа "восточной культурой". При этом большинство респондентов

признавали близость с той и другой цивилизацией, но не в равной степени.

Лишь 5,6 и 4,6% татар заявили о сильной, или большой, близости

соответственно к "западной и восточной культурам", тогда как умеренную и

слабую к первой ощущают соответственно 20,1 и 18,9%, зато к "восточной" -

заметно больше (в среднем 30%, несколько больше - слабую близость).

Татары-горожане в большинстве (74%) ориентированы на западные языки, тогда

как на селе такой культурно-языковой ориентации придерживается лишь одна

треть татар. Четверть всех сельчан ориентирована на арабский и 18,6% - на

турецкий языки. Среди татар-горожан арабский язык также пользуется

популярностью несколько большей (13,3%), чем турецкий (10,4%), но в

политической среде отношение к ним равное, а в молодежной - турецкий

популярнее арабского. Молодые люди учатся или рассчитывают на учебу в

университетах Турции, тогда как люди пожилые мечтают о хадже в Мекку;

недаром они больше ориентированы на арабский язык. Сходные сведения сообщают

о башкирах, кабардинцах, балкарцах, карачаевцах - городских и сельских

жителях соответствующих республик.Значительная часть татар-горожан

Татарстана и Башкортостана, башкир-горожан Башкортостана, кабардинцев и

черкесов, балкарцев и карачаевцев - горожан Карачаево-Черкесии и

Кабардино-Балкарии, а также горожан Махачкалы, Каспийска, Кизляра в

Дагестане - русскоязычна. Еще больше русскоязычных среди представителей

мусульманских народов в тех российских городах, которые не находятся на

территориях автономных республик. В Москве и других городах России появился

и быстро увеличивается слой сравнительно хорошо образованных русскоязычных

мусульман. Лишь малая часть их - принявшие ислам русские, но огромное

большинство - дети мусульманских родителей, выросшие среди русских,

учившиеся в русских школах, воспринявшие русскую культуру. В больших

российских городах браки мусульман с христианками (русскими) и - реже -

христиан (русских) с мусульманками остаются вполне обычным явлением, причем

детям от смешанных браков дают русские (христианские) имена, воспитывают их

как русских по языку и культуре. Они являются живой связью между

полиэтничной исламской общиной и русским народом.Даже в Татарстане, где лишь

49% всех татар хорошо владеют татарским языком, а остальные -

неудовлетворительно или вообще его не знают, "по наблюдениям

(Л.В.Сагитовой), русскоязычные татары ориентированы, в основном, на русскую

и западную культуру и не проявляют интереса к татарской культуре. Они, в

основном, индифферентно относятся к национальным проблемам. Будучи

ассимилированными, они достаточно комфортно чувствуют себя в русскоязычной

среде". Вместе с тем русскоязычные татары, башкиры, кабардинцы, дагестанцы

интересуются исламом, национальной историей и историей всего исламского

мира, исламской цивилизации. Этот интерес начал расти со времени исламской

революции в Иране и активизации деятельности исламистов в арабских странах,

но заметно усилился с конца 80-х годов. Интересно отметить, что в то же

самое время, до конца 80-х годов, продолжался процесс "деисламизации"

мусульман России, протекавший в течение всего советского периода.В настоящее

время более 80% горожан Татарстана заявляют себя верующими, хотя

обязательные для мусульманина обряды - "пять столпов веры" - выполняет

ничтожно малая их часть. В результате ислам у татар "приобрел в основном

бытовой характер и поэтому сейчас активизирует свое функционирование,

главным образом, на семейно -бытовом уровне. Все более распространенным

явлением становятся домашние меджлисы по поводу религиозных праздников и

семейных событий с приглашением гостей преимущественно старшего возраста, со

чтением сур из Корана, а также религиозные обряды семейного цикла". Обряд

бракосочетания никак в 1989-1990 гг. проводили 81,3% сельских татар и 71,5%

татар-горожан, заключающих брак, обряд имянаречения исем-кушу -

соответственно 77,5 и 60,3% татар, имеющих детей, обрезание мальчиков

(суннат) - 66,8% татар-сельчан и 45,7% - горожан, имеющих сыновей. Народный

ислам возрождается в несколько трансформированном по сравнению с досоветским

периодом виде.Р.Н.Мусина отмечает русское православное влияние на

современную обрядность татарского народного ислама. Это и неудивительно: два

народа живут бок о бок, особенно в городах. Под влиянием русских, считающих

православные церкви своим национальным символом, татары стали в этом

качестве рассматривать мечети, почти исчезнувшие в Поволжье и Приуралье за

годы советского режима. Среди постоянных посетителей мечетей преобладает

студенчество. Народ возвращается к традиционным обрядам народного ислама.

Лишь 13% горожан совершенно не участвуют в религиозных обрядах. При этом,

опять-таки под влиянием русских, татарская молодежь ищет исламские аналогии

таким обрядам, как венчание в церкви и т.п.Важными вехами на пути

реисламизации и рехристианизацни жителей Татарстана стали торжества 1989 г.

по случаю 1000-летия Крещения Руси и 1100-летия (по мусульманскому

календарю) принятия ислама Волжской Булгарией. При этом второй юбилей

воспринимался как национальный татарский по аналогии с Крещением Руси.

Впервые в Казани были совершены многолюдные публичные молебны (намаз в

праздник окончания рамадана - ыд алфитр - в апреле 1991 г. у башни Сююмбике

в Казанском Кремле) и такие шоу, как постановка новой татарской оперы

"Махди" под открытым небом, перед тысячами зрителей. Стремительная

"реисламизация" татар, башкир, северокавказцев, как и "рехристианизация" их

русских, чувашских, осетинских соседей, объясняется системой факторов, в

ряду которых подъем религиозности является лишь одним из вторичных. Как

справедливо считает Р.Н.Мусина, "в значительной степени это реакция на

изменение с середины 80-х годов государственной идеологии, когда жесткий

идеологический контроль сменился ориентацией на демократические нормы, в том

числе и в вопросах вероисповедания. Другим фактором, определившим изменение

отношения к религии в массовом сознании, является специфика переживаемого

обществом переходного периода. В условиях социальной и экономической

нестабильности, неуверенности в будущем, разочарованности в прежних идеалах,

засилия низкопробной массовой культуры и моральной деградации общества люди

пытаются найти в религии моральную опору и надежду на улучшение жизни,

духовно-нравственное совершенствование. Еще одним фактором, усилившим

обращение татар к исламу, явились все более участившиеся попытки различных

политических сил превратить православие в государственную религию России.

Такие попытки особенно неприязненно воспринимаются татарами на фоне роста их

национального самосознания". Не следует преувеличивать глубины "изменений в

мировоззрении современных татар", а также башкир, ногайцев, мусульман

Северного Кавказа, "реисламизация" которых в последнее десятилетие XX в.

объясняется тем же набором причин. Тем не менее "реисламизация" этих

этнических групп - несомненный факт. И какой бы поверхностной религиозность

ни была сегодня, вполне правдоподобно предположение Л.В.Сагитовой о том, что

она "будет становиться в дальнейшем более глубинной, личностной

ценностью".Об этом свидетельствуют усилившийся интерес к исламскому

вероучению и ритуалу, распространение исламского образования.Если в 1989 г.

на весь Татарстан было только 18 действующих мечетей, на весь Башкортостан -

одна, еще одна на все Нижнее Поволжье (в Астрахани), полдюжины - на весь

Северный Кавказ и по одной - в некоторых крупнейших городах России (Москва,

Санкт-Петербург и др.), то сегодня на территории РФ число действующих

мечетей достигает нескольких тысяч. Только в Татарстане восстановлено или

построено заново более 700 мечетей и 12-13 медресе, в арабо -английском

лицее и на специальных курсах изучаются арабский язык и основы ислама,

возрождается татарский язык. Особое значение имеет подготовка исламских

духовных лиц в Казани, Уфе и за рубежом - в арабских странах, Турции.

Издается исламская религиозная литература, причем тиражи некоторых книг

довольно значительны. Сходное положение - в Дагестане, где в советское время

число мечетей было сокращено до менее чем десяти, а сегодня "функционируют

около 1670 мечетей, 25 медресе, 9 мусульманских высших заведений.., в

религиозных организациях служат около 3,5 тыс. имамов и муэдзинов... 1230

(дагестанских) юношей обучаются в десяти мусульманских странах", издается

много книг по исламу.Одно из несомненных завоеваний национальных движений

мусульманских народов России - это возрождение национального и исламского

образования начиная с 1988-1989 гг.В Татарстане было открыто много новых кол

и отдельных классов в смешанных школах с преподаванием на татарском языке. В

1987/88 учебном году в этой республике было всего 995 школ с татарским

языком обучения, практически все - в селах, со 104,4 тыс. чащихся. Но уже в

следующем году число татарских школ увеличилось до 1059, в русских и

смешанных школах работало около 10 тыс. групп (более 127 тыс. учащихся) по

изучению татарского языка; правда, на это отводилось программой сего по два

часа в неделю. В дальнейшем система национального школьного бразования

продолжала совершенствоваться. В 1997 г. в республике работало 26 татарских

гимназий, 42% школьников учились на татарском языке, и 58% дошкольников в

детских садах изучали этот язык. На нем было издано большое число учебников

и пособий; наконец, были созданы новые государственные и бщественные органы,

занимающиеся национальным и исламским бразованием.Вслед за Татарстаном

начался подъем национального (башкирского, атарского) и исламского

образования в Башкортостане. В областях Нижнего оволжья: Саратовской,

Ульяновской, Пензенской, Волгоградской, страханской, - где мусульманское

население составляет меньшинство, также озрождается национальное и исламское

образование. В Астраханской области с 1988/89 учебного года было

восстановлено преподавание татарского языка и (в етырех школах) - ногайского

языка; на нем теперь ведутся также адиопередачи. Две или три школы с

преподаванием на этом языке открыто и в ападном анклаве пояса расселения

ногайцев - в Карачаево-Черкесии. В аратовской области при содействии

Духовного управления мусульман Поволжья остроено или отремонтировано около

двадцати мечетей, действует около ридцати пяти мусульманских приходов,

притом что мусульмане, в основном атары и казахи, компактно проживают здесь

в тридцати семи городах и селах. университетском городе Саратове открыта

татарская гимназия и татарский етский сад, планируется создание Исламского

института при строящемся сламском комплексе. В различных городах и селах уже

открыты исламские росветительные центры; 14 в Пензенской области, 12 - в

Саратовской и т.д., библиотеками и книжными лавками. В 1989 г. в Саратове

начала издаваться исламская газета "Мусульманский Вестник", в 1992 г. -

выходить теле- и адиопередачи специально для мусульман, при духовном

управлении, рганизованном в октябре 1994 г., были открыты курсы по изучению

основ слама и арабского языка.Как и все нерусские народы бывшей Российской

мперии (кроме пяти: поляков, литовцев, латышей, эстонцев и финнов, - мевших

в период между мировыми войнами независимые национальные осударства),

мусульманские народы России не завершили создание собственной высокой

культуры", столь же полноценной, как русская или турецкая. Задача остроения

"высокой культуры" продолжает оставаться актуальной и для татар, для

башкир, и для народов Северного Кавказа. С этим связаны дискуссии о

возвращении тюркских и кавказских языков на латиницу, причем выдвигаются

следующие аргументы: а) возможность к сближению с народами родственной

ультуры (турецким, азербайджанским, народами Центральной Азии); б) овышение

престижа языков татарского, башкирского, кумыкского, карачаевского и т.д.;

в) возможность включения в западную компьютерную систему; г) владение

технологиями развитых стран. "Не последнюю роль играет фактор тановления

новой национальной идентичности, включающий попытку утвердить вое отличие от

русской культуры". Новая "высокая культура", постепенно свобождаясь от

специфически советских черт, должна будет сочетать в себе ак западные, так и

"восточные" элементы, причем последние неоднородны; одни з них восходят к

древним собственным этническим корням, другие получены от исламской

цивилизации, третьи - от русских, четвертые - из Восточной Азии в онгольский

период или в самое последнее время. У тюркских (в том числе

юрко-мусульманских) и адыго-абхазских народов РФ в процессе культурного

троительства явно доминирует ориентация на западную цивилизацию.

Характерно, что голоса, ратующие за возврат к арабскому алфавиту и

ариатскому законодательству, звучат разрозненно и слабо, не то что в Чечне,

нгушетии или Дагестане.Вместе с тем ислам тюркских и адыго-абхазских ародов

РФ отличается высокой степенью терпимости и ориентацией на мирное

осуществование с христианством. Об этом свидетельствуют все проведенные до

их пор социологические исследования, бытовые факты и развитие политических

общественных событий. Согласно опросам, более 80% татар-горожан оценили свое

отношение к русским как близость или очень большую близость, а треть

еспондентов так же тепло относится к православным. Сходные результаты дали

просы татар в Сибири, Санкт-Петербурге и других российских регионах. Как и

овсюду в нынешней России, традиционная терпимость в межнациональных

отношениях не исключает ни латентного конфликта, ни его обострения в

пределенных ситуациях. Так было в период подъема национальных движений в

988-1991 гг., когда участники этих движений в Волго-Уральском регионе азвили

бешеную активность, вели пропаганду в массах и порой впадали в райности.

"Парад суверенитетов" был наивысшей точкой ационально-освободительных

движений в бывшем СССР, за которой начинался пад.Анализируя развитие

татарстанского национализма с точки зрения олитологии, Д.М.Исхаков выделил в

этом процессе на протяжении последних есяти лет три основных этапа: 1)

формирование основных положений татарского тнонационализма (1988-1990); 2)

ассимиляция этнического национализма олитической элитой Татарстана

(1993-1996); 3) упрочение курса на онструирование в республике нации -

государства на основе паритетного ационализма (1993-1996), при этом первый

этап "совпадает с подъемом атарского национального движения, а второй - с

его спадом; на третьем этапе ациональное движение практически перестало

существовать". При этом властная лита, или политический класс, "видит цель в

построении политической (в орме государства) общности, отличающейся от всей

России; национальные вижения нацелены на воссоздание татарского сообщества".

Это различие, точно тмеченное Л.В.Сагитовой, позволяет рассматривать

татарское национальное вижение как недолгий взрыв энтузиазма, умело

использованный политиками. Но конечном счете политика руководства

Татарстана, Башкортостана, соседних еспублик и Астраханской области на

протяжении 1991 - 1997 гг. даже смягчила онфликтную ситуацию. Об этом, в

частности, свидетельствуют социологические сследования.

***Место мусульман в экономике

Кризисное состояние экономики оссии не снимает вопроса о роли мусульман в

экономической жизни страны и отдельных ее регионов. Республики и районы

традиционного расселения оссийских мусульман не составляют непрерывной

территории, но имеют между обой немало общего. Во-первых, на них расположены

важнейшие нефтяные есторождения, а также залежи других полезных ископаемых.

Во-вторых, усульмане уже сейчас составляют значительную часть населения

больших ородов, причем крупнейшая исламская община России (ок. 1,4 млн.)

находится Москве. В населенных мусульманами республиках и районах находится

большая часть горных и горно-степных курортов РФ. Но плодородных земель в

горных еспубликах не хватает, уже заметно аграрное перенаселение. Кроме

того, горцы-овцеводы нуждаются в зимних пастбищах на равнине. Наконец,

богатые орцы вкладывают деньги в приобретение недвижимости, прежде всего

земельной.

Особенно их привлекают черноземы Южной России и субурбана больших городов.В

ородах и пригородных зонах эти мигранты редко занимаются физическим трудом,

апример, строителей или землекопов, исключение составляют лишь татары из

еревень Поволжья и Приуралья, иногда провинциальные горожане-татары. Зато

бизнес и торговля составляют важнейшую сферу деятельности коренных оссийских

и особенно приезжих мусульман в городах России. Здесь первое есто,

несомненно, принадлежит азербайджанцам, которые появились на осковских

рынках в 70-х годах и постепенно начали теснить грузин, узбеков и ругих южан

в торговле ранними овощами, фруктами, цветами.Р.М.Арифджанов так писывает

начало этой торговли: сначала в Москву из Азербайджана "пошла анняя

капуста... предприимчивые азербайджанцы паковали коробки с персиками,

рассовывали по проводникам поезда N 5 Баку-Москва, а затем и сами

стремлялись в Москву на постоянно. Позже стали летать и возить самолетами.

ехнологическая цепочка от фруктового дерева в Масаллах до кухонного стола в

еремушках порой насчитывала по несколько сотен человек... Не то что в оскве,

в России не было в ту пору рынка, который не контролировали бы мои

редприимчивые соотечественники. Но главным бизнесом доперестроечного рынка

тали для азербайджанцев цветы. Цветочный рынок был полностью монополизирован

дешевыми поставками из Азербайджана. В предместьях Баку оздавались все новые

и новые парники... В 1989 г. цветочный бум достиг ика. Из Азербайджана

экспортировалось более 2 млрд. цветов на общую сумму коло 4 млрд. руб...

Тогда и поделили страну между азербайджанскими еревнями. Ленинград и

Прибалтика достались выходцам из центральных районов зербайджана, Урал -

западным азербайджанцам, Москву завоевали цветочники акинских предместий и

земляки Гейдара Алиева из Нахичевани". В 1986 г. В отдельных московских

районах и у станций метро прямо с машин торговали тборными дешевыми фруктами

азербайджанцы из северо-запада республики. Но в оследующие годы они здесь не

появлялись, уступив место своим оотечественникам из ближайших к Баку районов

и Нахичевани. В конце 80-х одов в Москву везли свои овощи, особенно

картофель, нижегородские атары-мишари; они торговали на улицах с машин. На

московских рынках в те оды появились со своими овощами и фруктами адыгейцы,

дагестанцы, крымские атары. Но вскоре все они исчезли, лишь мишари

продолжают приезжать в Москву о своей картошкой.В Москве конца 80-х - начала

90-х годов происходила стрейшая борьба за господство над районными рынками

между различными руппировками, в том числе азербайджанскими, чеченскими,

афганскими и др.; обедили азербайджанцы. Уже тогда здесь "делались очень

большие деньги".

Согласно азербайджанским исследованиям, только цветочный бизнес приносил

зербайджанским торговцам "около четырех миллиардов рублей". "Для сравнения

аловой продукт всей Азербайджанской ССР в тот год (1989 г. - Ю.К.) оставлял

около 7 млрд. рублей... К началу перестройки самые крупные доходы наличной

денежной массе были в Москве в основном у представителей зербайджанской

диаспоры. Началась третья волна миграции: в Москву стали еребираться боссы

бакинской теневой экономики - профессиональные оммерсанты... и "цеховики".

За прилавками они не стоят, в отличие от черашних азербаджанских крестьян,

зарабатывающих на рынках "два-три млн. ублей в месяц" (по ценам 1997 г.),

остальное забирают боссы азербайджанской торговли и милиция. Кроме земляков,

на боссов здесь, по нашим наблюдениям, рудятся европейские женщины: русские,

украинки, молдаванки, белоруски и др. еперь из Азербайджана для них

доставляется лишь малая часть фруктов и вощей; в основном они продают

продукцию из Молдавии, Украины, Ирана, олумбии и других стран. По данным

Р.М.Арифджанова, многомиллиардные доходы зарабатывает элита [московской

азербайджанской] диаспоры". "У зербайджанцев солидные пакеты акций

"ЛУКойла", "Газпрома", "Роснефти", Транснефти". Широко представлен

азербайджанский капитал в крупнейших оссийских банках "Менатеп", Инкомбанк.

Деньги азербайджанцев работали и во нешторгбанке, и в

Тверьуниверсалбанке".Среди этой группы капиталистов, тесно связанных с

высшей властью РФ, есть не только очень богатые, но и олитически весьма

влиятельные люди. Согласно авторитетным социологическим сследованиям,

четвертое-пятое место по рейтингу политической влиятельности реди российских

предпринимателей занимает азербайджанско-русский нефтяной магнат Вагит

Алекперов ("ЛУКойл"). Для сравнения: его коллега по бизнесу атарин

Р.Г.Галеев ("Татарнефть") занял лишь однажды 34-е место. Между тем, о данным

экспертной группы американского журнала "Форбс", состояние Вагита

лекперова - третье по величине в России; оно оценивается в 1,4 млрд. долл.

ША. Ни один из чеченцев, ингушей, дагестанцев вообще не попал в число

ятидесяти наиболее влиятельных российских предпринимателей.Тем не менее

кроме азербайджанского, процветает бизнес и других кавказских национальных

общин, в том числе мусульманских (чеченской, ингушской, аварской и других

дагестанских и пр.), а также армянской, грузинской и пр. Он так или иначе

связан с организованной преступностью, поделившей столицу России на зоны

контроля и влияния. Шаг за шагом азербайджанцы берут в свои руки наиболее

доходные и сравнительно безопасные криминальные промыслы. Так, согласно

журналистскому расследованию, в начале 1997 г. "во всех столичных авиапортах

"билетный патент" у местной братвы откупила азербайджанская община. Южане

привнесли в работу свою криминальную специфику: сделав за отдельную плату

билет, отдают его клиенту за несколько минут до вылета, вымогая

дополнительную мзду. Или дополнительные "деньги на бочку" - сверх

оговоренного, или на рейс опоздаешь". "Аналитики из азербайджанского журнала

"Монитор" опубликовали любопытную диаграмму сфер деятельности азербайджанцев

в России. 12% приходятся на промышленность, 20% - на торговлю, 23% - на

банковские структуры и 38% занимает сектор, названный ими "криминальные

дела". По их же сведениям, азербайджанская диаспора сосредоточила в своих

руках более 30% московского оборота наркотиков и оружия. Если сложить все

деньги, зарабатываемые азербайджанцами в России, и миллионы долларов на

оружии и в банках и миллионы рублей на торговле киви, то получится общий

суммарный оборот в 25-26 млрд. долл. Около 12-15 млрд. из них приходится на

Москву". При этом доход от криминального бизнеса занимает первое по значению

место (38%, по другим оценкам - до половины всех доходов). По-моему, это

говорит прежде всего о криминальном характере нового российского

капитализма.Весьма привлекательна для мусульман, как и других граждан

России, служба в структурах государственной власти. Социологи уверенно

утверждают, что сегодня каждый десятый московский милиционер - мусульманин;

однако лиц украинского происхождения в органах охраны порядка столицы

значительно больше, а численное преобладание русских является подавляющим.

Нет точных данных об участии российских мусульман в различных сферах

администрации; можно только сказать, что они здесь присутствуют, но

сравнительно малочисленны.Эстрада и шоу, радио- и тележурналистика и

газетная журналистика прославили немногих мусульман; % их в массе тех, кто

подвизается на этой "тусовке", на два порядка ниже доли мусульман в

населении РФ или только Москвы.Мало мусульман в столичной науке и

образовании, переживающих глубокий кризис. Татары (и реже -

мусульмане-кавказцы) - учителя, врачи и медсестры в Москве и других

российских городах - вполне обычное явление. Но армяне и в недавнем прошлом

евреи, не говоря уже об украинцах, встречались в этих профессиях чаще.А вот

такая традиционная для татар до 60-х годов в Москве и Петербурге профессия

как дворник уже отошла в прошлое. В Москве в дворники шли мишари, в

Петербург на эти должности приезжали татары из деревень Татарстана и

Касимовского района.По сообщению прессы, в начале 90-х годов жители

некоторых татарских деревень арендовали автобусы и на них отправлялись

вПольшу для закупки дешевых товаров массового потребления: их они продавали

на российских рынках по самым низким ценам. Но с середины 90-х годов этот

мелкий бизнес прекратился.В общественном транспорте мусульмане - граждане РФ

и стран ближнего зарубежья - заняты меньше, чем, например, украинцы. То же

относится и к промышленным предприятиям, хотя в советское время по

комсомольским путевкам в Москву и Центральную Россию отправлялись на работу

многие тысячи молодых людей из Азербайджана, Дагестана, Чечено-Ингушетии и

центрально-азиатских республик. Лишь отчасти отлив "лимитчиков" из

промышленности можно объяснить ее кризисом и падением производства.Особое

место мусульмане: татары и азербайджанцы, - занимают в нефтедобывающей и

газодобывающей промышленности (здесь же, как и в горной промышленности, по

традиции, работает много украинцев или их ближайших потомков). Их массовый

"исход" на север Западной Сибири связывают с деятельностью министров СССР по

газу и нефти Сабита Оруджева и Фармана Салманова. Р.М.Арифджанов вспоминает:

"Приезжаю как-то в Тюмень работать журналистом "Комсомольской правды" на

местах. И зовет меня через пару месяцев один из открывателей сибирской

нефти, начальник Главтюменьгеологии Фарман Сабитов, проверяя на национальную

принадлежность". Ф.Сабитов набирал азербайджанских специалистов на работу на

нефтяных скважинах, С.Оруджев - на газовых. Возглавив министерства в Москве,

они помогли устроиться в столице России многим из своих соотечественников.

"Тогда и началось массированное проникновение азербайджанцев в Москву из

провинции".В настоящее время азербайджанцы являются наиболее многочисленной

и экономически мощной этнической группой мусульман в Москве и Московской

области, Санкт-Петербурге, Тюменской области, в некоторых других регионах. В

большинстве регионов России они значительно уступают по численности,

богатству и влиянию другим мусульманским общинам. Соотношение численности,

богатства и влияния разных этнических групп далеко не всегда совпадает,

учитывая условия российской провинции.

***Борьба этнических и этноконфессиональных групп

Сложное взаимодействие экономических, социально-экономических интересов

между отдельными группами и слоями накладывается на этническую и

субэтническую систему общества, внутри которого возрождаются религии,

оживают традиционные этно-конфессиональные структуры, появились новые,

"неотрадиционные", отмечены проявления религиозного фанатизма (вплоть до

сожжения заживо толпой в дагестанском г. Буйнакске в 1996 г. супругов,

перешедших из ислама в христианство), хотя почти исчез советский

атеистический фанатизм. Больше всего, по нашим сведениям, проявлений

мусульманского фанатизма наблюдается на северо-востоке Кавказа, где

мусульмане составляют подавляющее большинство населения. С фанатизмом не

надо путать стремление к исламскому аутентизму, которое выражается, в

частности, в смене "русских" (на деле иногда славянских или

западноевропейских) имен на мусульманские. Так, Юрий стал Мусой, Михаил -

Магомедом, Людмила - Лейлой и т.д. Особенно много "русских" имен оказалось

среди этносов адыго-абхазской группы.Как уже говорилось, пояс их

традиционного расселения на Северо-Западном Кавказе - три республики в

составе РФ: Адыгейская, Карачаево-Черкесская и Кабардино-Балкарская, а также

Шапсугский район Краснодарского края. Немало адыгов и абазин проживает в

Краснодаре, курортных городах Черноморского побережья и Кавказских

минеральных вод, в прошлом входивших в состав суперэтнической территории

адыго-абхазских народов. Западная часть их до XIX в. Оставались

христианами-синкретистами, восточная - мусульманами-синкретистами,

подданными древних княжеских династий. В отличие от владений государства

Шамиля на Северо-Востоке Кавказа, в Большой и Малой Кабарде (земли восточных

адыгов) накшбандийские наибы и мюриды не вытеснили традиционных князей (ши)

и дворян (ворк), и сравнительно слабые тарикаты и вирды не слились с

кланово-родовыми структурами. Национальное возрождение адыгов во второй

половине 80 - начале 90-х годов привело к реанимации старых проектов

создания Кавказской конфедерации, "Великой Адыгэ", объединения адыгских

земель с Абхазией и т.д. Эти планы, в том числе "Великой Адыгэ", не реальны

по следующим причинам: 1) отсутствие в течение последних135 лет

непрерывности общеадыгской территории, ее раздельность на анклавы; 2)

значительная плотность неадыгского населения на территориях, соединяющих

адыгские анклавы; 3) сравнительно низкая рождаемость у адыгов, намного

меньшая, чем, например, у вайнахов, лезгин, табасаранцев, карачаевцев, и

близкая к рождаемости у христианского населения Северо-Западного Кавказа; 4)

отсутствие среди зарубежных адыгов (в Турции, Сирии, Иордании, Германии,

США) мощного движения за возвращение на историческую родину. Что касается

карачаевцев и балкарцев, то их переселение на плоскость, начавшееся во

второй половине XIX в., получило новый стимул в результате их насильственной

депортации в Центральную Азию, а затем возвращения на родину, разделенную на

две автономии: Карачаево-Черкесскую и Кабардино-Балкарскую республики, в

каждой из которых горные тюрки находятся в меньшинстве.В последние два

десятилетия предлагались различные проекты "решения национального вопроса" в

этих двух республиках, в том числе выселение черкесов из Карачаево-Черкесии

в Кабардино-Балкарию, а балкарцев из Кабардино-Балкарии - в

Карачаево-Черкесию, отделение Балкарии от Кабарды, раздел Карачаево-Черкесии

на пять моноэтничных республик (одна из них - казацкая).Межэтнические

противоречия усугублялись замедленным развитием горных Карачая и Балкарии по

сравнению с равнинными районами, населенными адыгами, славянами, армянами и

пр. "В то же время политическая ситуация характеризовалась переносом центра

тяжести в политической борьбе в сферу внутриэтнического противостояния

старой и новой элиты внутри самого кабардинского этноса... Сохранение

цельности республики и сохранение политической власти старой элиты в КБР

оказались взаимосвязанными процессами". Расчленения республик удалось

избежать, но стойко сохраняется известное дистанцирование двух групп

мусульманских этносов друг от друга, от русских и от "прочих" (особенно -

армян и чеченцев). Л.Л.Хоперская характеризует Кабардино-Балкарию и

Карачаево-Черкесию как "республики, в которых наблюдается острая конкуренция

этносов за политическое лидерство". В каждой из них три первые должности

поделены между этносами, в первой - президент кабардинец, вице-президент

русский, а премьер-министр - балкарец; во второй - глава республики

карачаевец, председатель правительства - черкес и председатель Народного

Собрания - рус ский. Следуя политике межэтнического паритета, власти

Кабардино-Балкарии объявили государственными три языка: русский,

кабардинский и карачаево-балкарский; в Карачаево-Черкесии - пять: три

названных выше плюс абазинский и ногайский. При таком раскладе не может быть

и речи о противостоянии всех мусульманских этносов христианам. Это не

исключает постепенного распространения панисламистких идей, но рост

национальной идеи (например, в форме пантюркизма и панадыгского движения) -

значительнее.Однако действуют и объединительные тенденции, вызванные как

современными социально-экономическими, культурными, религиозными

(исламскими) процессами, так и неотрадиционными институтами. К числу

последних относятся сходы кланов, или фамильные собрания, фамильные встречи,

получившие широкое распространение в середине 80-90-х годов. Как известно,

поражение мюридизма привело к махаджирству - массовому выселению кавказских

горцев, в том числе карачаевцев и балкарцев, в турецкие владения. В

результате произошло "крушение системы единого организма и основных

принципов традиционного и ритуализированного общества". В дальнейшем

общинно-родовые связи продолжали разрушаться под влиянием

социально-экономических и культурных перемен.Для Адыгеи, которая не имеет

общей границы ни с какой другой кавказской республикой, а представляет собой

анклав внутри Краснодарского края, адыги-мусульмане сегодня составляют

меньшинство населения, а большинство - русские и украинцы; "на основе

принципа паритета утверждено формальное равноправное представительство

адыгского и русского населения в высших законодательных и исполнительных

органах власти". При этом, по наблюдениям Л.Л.Хоперской, "реальный

политический процесс характеризуется снижением социального статуса русского

этноса". Я могу добавить, что вне этого тандема оказалась третья из наиболее

многочисленных этнических групп Адыгеи - кубанские украинцы.В настоящее

время отмечается слабый рост численности коренных мусульманских народов

Северного Кавказа. Естественный прирост был значительным у всех этих народов

до середины 90-х годов, но сейчас остановился на нуле у кабардинцев,

черкесов, адыгейцев. Не оправдались надежды и на массовую репатриацию

потомков эмигрантов XIX в. - махаджиров. Только небольшая община адыгейцев

из Косово почти в полном составе переселилась в Адыгею в 1999 г., где для

нее выстроили отдельный поселок. Зато в республики Северо-Западного Кавказа,

в Калмыкию, Краснодарский и Ставропольский края, Ростовскую область и в

Нижнее Поволжье переселяются десятки тысяч мусульман из других регионов

Кавказа, а также из стран ближнего и дальнего зарубежья (среди них есть даже

африканцы). Некоторые из них женятся на местных женщинах, немалое число

русских и евреев принимают ислам и вступают в браки с мусульманами.В целом

высокий уровень сохранения этничности и традиционной нравственности у

коренных народов Кавказа способствует сохранению национальных языков, хотя

ни на одном из них не говорит более 1 млн. человек, а на некоторых - всего

несколько тысяч или даже менее 1 тыс. человек (например, арчинский в

Дагестане и др.). Анализируя данные российской микропереписи 1994 г.,

А.Д.Коростелев пришел к выводу, что коренные этносы республик Северного

Кавказа, а также Тувы, более стойко, чем коренные этносы других российских

республик, сохраняют в быту свой национальный язык.Во всех независимых

государствах и автономных республиках Кавказа, как и в Центральной Азии,

существует система доминирующих и относительно привилегированных кланов,

формирующихся по родственным и земляческим связям, этнической и

субэтнической принадлежности. В Карачаево-Черкесии она сохранила одну

дополнительную особенность, оставшуюся от раннего советского времени -

доминирование "низших, ставших высшими".Здесь, как и в других

северокавказских республиках, "существует протекционизм, когда на те или

иные должности назначаются люди не по их деловым качествам, а по родственным

связям, национальной принадлежности и (в этом местная специфика) по

дореволюционной социальной принадлежности; сложилась порочная традиция, по

которой высокие должности занимают в основном потомки бывших крепостных

крестьян-кулов, а потомки лично свободных фамилий (узденей) от этих

должностей оттираются". Это создает дополнительную серию латентных

конфликтов как внутри Карачаево-Черкесии, так и на ее общем пространстве с

Кабардино-Балкарией, потому что с потомками князей, дворян и узденей других

народов "элита кулов" не всегда находит общий язык. Экономически

неблагополучные, полиэтничные и перенаселенные Кабардино-Балкария и

Карачаево-Черкесия одно время, казалось, были близки к распаду (вторая едва

не разделилась на пять республик, в первой хотели отделиться от Кабарды

балкарцы), но центробежные силы пока что не взяли верх над экономическим и

политическим благоразумием, и старые номенклатурные элиты пересилили новых

националистов.Намного более острая ситуация сложилась в Дагестане - еще

менее экономически благополучном, еще более полиэтничном и перенаселенном,

чем республики Северо-Западного Кавказа, где нарастает многосторонний

межэтнический конфликт и появился новый межконфессиональный конфликт в связи

с распространением салафизма, или ваххабизма. Для Дагестана и Кавказа в

целом характерна большая сплоченность этноса в конфликтных ситуациях.

Согласно социологическим исследованиям, в Махачкале в 1994 г. лишь 30%

опрошенных признали межнациональные отношения стабильными, 51% отметили

межнациональную напряженность, 10% признали ее сильной, приводящей к

конфликтам, 72% выразили готовность безусловно (20%) или в зависимости от

обстоятельств (52%) принять участие в конфликте в интересах своей

национальной группы и только 17% (среди них - больше всего русских старше 30

лет) - "ни в коем случае" не были согласны на такое участие. Положение

осложняется появлением новой исламской общины - ваххабитов, или салафитов,

считающих последователей суфизма и народного ислама язычниками. Суфии (при

всем их уважении к героической эпопее мюридизма XIX в.) видят высшую форму

джихада в духовном самоусовершенствовании; салафиты считают, что главное в

джихаде - это распространение ислама во всем мире, в том числе и силой,

путем священной войны. С борьбой против куфра (неверия, язычества) они

связывают борьбу против псевдомусульман, за социальную справедливость. В

этом - сила их пропаганды.Социологические опросы показали, что как

противники, так и сторонники салафизма имеются среди всех народов Дагестана.

При этом постепенно растет число последователей радикального салафизма.

Кадарский джамаат с селом Карамахи был одним из первых, но далеко не

единственным очагом этого движения. Есть местные центры салафизма в

Цумандинском, Казбековском, Хасавюртском, Кызылъюртовском, Гоуйнакском

районах, в Махачкале и даже на юге Дагестана (с. Белифни). Из всех

традиционно мусульманских и полумусульманских регионов России только на

Северо-Восточном Кавказе пропаганда ваххабизма и других радикальных

фундаменталистских учений в исламе нашла благодатную почву. Эти учения

исповедуют теперь тысячи чеченцев, ингушей и дагестанцев, главным образом

молодых людей. Проповедь очищения ислама от чуждых его основам языческих

наслоений импонирует молодежи. Собственно ваххабизм - лишь одно из таких

учений, распространяющихся на Северо-Восточном Кавказе и в соседних

российских регионах, но все их обычно называют "ваххабизмом". Группы

добровольцев-"ваххабитов", хорошо вооруженных и дисциплинированных,

прибывали из мусульманских стран в Чечню во время ее войны против российских

войск в 1995 г. По словам муфтия и главы администрации Чечни, кадирийского

шейха Ахмад-хаджи Кадырова, в отряды ваххабитов "охотно шли и наши чеченцы.

Многие из них приобщались к этому учению и стали пытаться учить нас,

утверждая, что мы искажаем ислам. Мы пытались договориться с ваххабитами

миром. Увы, диалог не получился". Несомненно, из-за всем известной

нетерпимости радикальных "ваххабитов". Их лидером в Чечне считался полевой

командир Хаттаб. К числу "ваххабитов", справедливо или ложно, относят и

таких людей, как Мовлади Удугов и Зелимхан Яндарбиев.Ваххабизм и, возможно,

другие фундаменталистские учения из Чечни начали распространяться на

Ингушетию и Дагестан. В Дагестане появилось множество очагов ваххабизма.

Один - в районе проживания чеченцев-аккинцев, второй - в Махачкале, третий

(до 1999 г.) - в даргинских селах Карамахи, Чабанмахи, Чанкурбе Кадар

(Буйнакский район). Здесь в 1994-1996 гг. проповедовал ваххабитское

вероучение приехавший из Саудовской Аравии миссионер Мухаммад Али. В 1996 г.

он был выслан из Карамахи и России, но большинство жителей этого

изолированного даргинского джамаата, окруженного селениями других этносов,

успели стать ваххабитами. Некоторые из них уходили в Чечню сражаться против

федеральных войск. Одним из лидеров дагестанских фундаменталистов считают

муллу Багауддина Мухаммада Кизил-Юртского, проживающего в Урус-Мартане

(Чечня). Не меньше последователей муллы Багауддина и в самой Чечне. Свой

авторитет он использовал для посредничества при освобождении из плена двух

русских священников, похищенных для выкупа. Его сторонники называют себя

"салафийуна" ("салафиты") и живут в одиннадцати районах Дагестана, в том

числе в Махачкале, где вместе с кадирийцами контролируют "кавказский

исламский центр". Огромным авторитетом благодаря своей исламской учености

пользуется устаз Ахмадкади Ахтаев, издающий газету "Знамя ислама",

лидирующий в общественном движении "Исламийя". Большинство его

последователей - аварцы, но они есть и среди всех основных народов Дагестана

и даже среди кабардинцев и карачаевцев. Ахмадкади, в отличие от строгих

ваххабитов, довольно терпимо относится к суфиям, шафиитским и ханафитским

законоведам. Напротив, ваххабит шейх Аюб Астраханский считает суфиев и даже

шафиитов и ханафитов немусульманами. Среди его последователей много

цумадинцев, но встречаются и представители самых разных народов Дагестана

(они действуют в десяти районах республики), даже принявшие ислам русские и

евреи. Их можно узнать по укороченным штанам и длинным бородам - этого

требует от своих учеников Ахмадкади. Мулла Багауддин и устаз Ахмадкади в

конце 80-х годов участвовали в создании Исламской партии возрождения. Но

затем их пути разошлись. Багауддин занялся религиозной и политической

пропагандой, а Ахмадкади - собственно политической деятельностью, и, по

словам Д.Сергеева, он "стал сегодня ведущей фигурой религиозного возрождения

в Дагестане, авторитетной для тех мусульман, кто в равной мере не приемлет

ни надрывного радикализма ваххабитов.., ни соглашательской беспринципной

позиции официального "советского" духовенства". Надо сказать, что всех

радикалов-исламистов и сторонников отделения Дагестана от России их

противники, в том числе власти Махачкалы, причисляют к

ваххабитам.Ваххабиты - сунниты ханбалитского мазхаба, нетерпимые ко всем

другим мусульманам. Последователи шафиитского и ханафитского мазхабов и

разных тарикатов суфизма, по традиции, должны быть терпимы к другим

суннитам, а также к прочим "людям Писания". Но они разделены на множество

религиозных общин, в каждой из которых, как правило, преобладают люди одной

национальности. В Дагестане имеется несколько местных центров ислама в

больших аулах Аксай, Ахты, Сокатль, в городе Кумух, в Тарки близ Махачкалы и

др., где исламски образованные улемы и устазы - "профессиора" суфизма

обучают своих мюридов. Наибольшее влияние среди них имеют устаз шазилийского

зикра (радения) Саид Чиркейский, мюридами которого в основном являются

аварцы, в меньшей степени - представители других народов Дагестана, и

накшбандийский шейх Таджуддин Хасавюртский. мюриды которого - кумыки,

даргинцы и пр. - живут на севере Дагестана. Появление общин ваххабитов,

салафитов и пр. можно назвать сектантским движением в исламе. Возрождение

тарикатов на Кавказе и в Башкортостане подходит под определение движения за

возрождение и сохранение традиционной народной религии. Оба движения

развивались на фоне краха советского режима и его идеологии, распада СССР,

подъема национальноосвободительных движений, известной стабилизации власти в

одних республиках в составе РФ и усиливающегося кризиса в других, деградации

системы социальной защиты, резкого ухудшения материального положения

подавляющего большинства населения, особенно в перенаселенных Дагестане и

Ингушетии и разгромленной Чечне. Подъем национально-освободительных движений

в 1986-1992 гг. естественно вызвал требования национального суверенитета,

воссоединения разделенных народов (чеченцев, лезгин и др.) и создания

собственных национальных религиозных объединений вместо советских духовных

управлений мусульман, созданных и действовавших под контролем КГБ. Такие

новые, национальные духовные управления мусульман появились во всех

республиках Северного Кавказа, а в Дагестане были попытки создания

аварского, лезгинского, кумыкского и других национальных управлений.Сходные

процессы происходили в Татарстане и Башкортостане, но если в первом основным

направлением движения было постепенное (через Главное мухтасибатское

управление в Казани и пр.) формирование Духовного управления мусульман

Татарстана, то во втором оно осложнялось соперничеством татар и башкир, а

среди последних - сторонников прежнего руководства Духовного управления

мусульман Европейской части СССР и Сибири (ДУМЕС) в Уфе и теми, кто требует

следовать учению Зайнуллы Расулева и тариката кадирийя. После распада СССР в

Башкортостан хлынул поток беженцев и вынужденных переселенцев, из которых

наиболее мобильные и урбанизированные татары и русские составили

соответственно 44 и 25%, а башкиры, реже покидавшие свою родину, - 17,5%. За

последнее десятилетие более 100 тыс. беженцев и вынужденных переселенцев

прибыло в Татарстан (76,3 тыс. человек только за 1992 - первые 9 месяцев

1995 г.); из них около 80% составили татары, главным образом местные

уроженцы и их дети. Кроме того, как мы видели на примере Набережных Челнов,

Татарстан, особенно его молодые города и столица Казань с ее учебными

заведениями, бизнесом и развитой городской жизнью, служат центром притяжения

татар из других российских регионов. Часть вынужденных переселенцев прибыла

с Северного Кавказа и Закавказья. Это возвращает нас к Северному Кавказу.

Помимо республик в составе РФ здесь расположены Краснодарский и

Ставропольский края с преобладающим численно украинским и русским

населением. Здесь также проживают сотни тысяч представителей других

христианских народов (больше всего - армян, греков, грузин, молдаван и пр.)

и сотни тысяч мусульман. Из последних лишь несколько тысяч ногайцев и

туркмен на востоке Ставропольского края и несколько тысяч адыгов-шапсугов на

юго-западе Краснодарского края являются коренными этносами. Среди остальных

преобладают кавказцы: чеченцы, даргинцы, лакцы, ингуши, кабардинцы, лезгины,

абхазы, турки-месхетинцы, депортированные в ноябре 1944 г. из юго-западной

Грузии в Центральную Азию и покинувшие места своей ссылки после ферганских

погромов 1989 г. Это небольшое национальное меньшинство четырежды на

протяжении 45 лет подвергалось депортациям или вынуждалось к переселению.По

собранным мною сведениям, отношения между турками и местным населением по

всему Северному Кавказу (даже в Кабарде) небезоблачные, но самые

напряженные - в Краснодарском крае. Подавляющее большинство этой этнической

группы не оставляет надежды на возвращение в юго-западную Грузию или в

Турцию, сохраняет этническую эндогамию, но на деле интегрировано в местное

общество и составляет часть полиэтничной мусульманской общины

Кубанско-Ставропольского Предкавказья. Сходное положение существует и в

других субрегионах Южной России. Некоторые национальные организации находят

его "взрывоопасным". Основное противостояние между украинско-русским

большинством и этническими меньшинствами осложняется конфликтами (как

правило, на экономической почве или из-за криминальных действий) между

различными меньшинствами, например, чеченцами и аварцами в районе г.

Буденовска и ближайших районах, ногайцами и даргинцами в Ногайском районе

того же Ставропольского края.Конфликт между татарами-ханафитами и

кавказцами-шафиитами имел место и в Москве, в Исторической мечети, в 1997

г., причем ханафитский имам обратился в милицию. В основе спора лежали

далеко не только ритуальные разногласия. Несколько разрядило ситуацию

открытие в Москве двух новых мечетей (в одну из них перешла из Исторической

мечети часть ханафитов). Такого рода конфликты становятся настолько обычным

делом, что вызывают серьезную обеспокоенность глав официально оформленных

исламских общин. Имам Духовного управления мусульман Поволжья Мукаддас

Бибарсов призывает других руководителей: "Мудрость мусульманского

руководства должна состоять в том, чтобы не разделять мусульман на суфиев,

фундаменталистов, ваххабитов, ханафитов, шафиитов и т.д., а найти золотую

середину, к которой призывал Пророк, и работать во имя Аллаха и исламской

уммы". Кроме конфликтов между этноконфессиональными группами кое-где, прежде

всего на Кавказе, обозначился внутриэтнический конфликт между молодыми

сторонниками ваххабизма, или салафизма и традиционалистским большинством. В

столице Чечни и Дагестане (даргинский аул Карамахи) дело дошло до

перестрелок между ваххабитами и традиционалистами, принадлежащими к

суфийским орденам и практикующими "громкий зикр" с пляской, против которого

протестуют ваххабиты и салафиты. Споры вызывают и другие ритуальные

особенности последователей суфизма и традиционного народного ислама. Но в

сущности, речь идет о возрождении исламского образа жизни и отношении к

России. В Дагестане и прилегающей части Ставропольского края сторонники

салафизма и ваххабизма есть среди мусульман разных этносов и мазхабов,

например, ногайцев-ханафитов и даргинцев-шафиитов.В больших российских

городах, в частности в Москве, браки мусульман с христианками (русскими) и -

реже - христиан (русских) с мусульманками остаются вполне обычным явлением.

По наблюдениям Р.М.Арифджанова, азербайджанцы в Москве стремятся жениться на

местных женщинах, так как это открывает "путь к московской прописке". "И

поэтому азербайджанец обязательно ищет подругу в столице". К этому следует

добавить налаженную систему заключения фиктивных браков за деньги с целью

получения прописки. Зато среди русских, взявших в жены азербайджанских

девушек из очень богатых семей, называют влиятельных чиновников (даже из

администрации президента). Азербайджанская община в Москве особенно хорошо

организована. Она даже издавала собственную газету "Азери-Форум". Как уже

говорилось выше, за последние пять лет ок. 800 тыс. азербайджанцев получили

регистрацию (прописку) в Московском регионе. "Даже одиноких москвичек

столько не нашлось бы, чтобы помочь им (а еще и выходцам из Закавказья,

Средней Азии и т.д.) с пропиской через брак, фиктивный ли, реальный ли - не

важно. На городском рынке трудится большое количество фирм, помогающих

зарегистрироваться приезжим. Всего за 700-950 долл. эти фирмы предлагают

своим клиентам купить часть домовладения в каком-нибудь районе Подмосковья и

прописывают их там. Известны случаи, когда один деревенский дом на паях

приобретали 10-40 выходцев с Кавказа. По нашим сведениям, так же поступают

армяне, дагестанцы и другие мигранты, желающие поселиться в Москве и

Подмосковье (включая соседние с Московской области).Среди национальных

ассоциаций в Москве своей организованностью выделяется также Курдская

национально-культурная автономия г. Москвы, которая совместно с Обществом

дружбы русского и курдского народов издает журнал "Дружба" (выходит один раз

в три месяца). На страницах журнала лишь изредка встречаются материалы о

жизни курдской диаспоры в России, в основном политические и исторические

статьи по проблемам независимости Курдистана. К исламу, равно как и к

западной буржуазной демократии, редакция журнала относится отрицательно, и

это отношение разделяют те представители курдской интеллигенции и учащейся

молодежи, с которыми я общался в Москве. Однако в московских мечетях по

исламским праздникам можно встретить и курдов, правда, сравнительно немного

для тысячной курдской общины этого города. Многочисленные курдские общины

существуют и в других больших городах России: Санкт-Петербурге, Саратове и

др., а также в некоторых небольших городах и поселках.Большинство их хорошо

образованно, прекрасно владеет русским языком, прочно интегрировано в

местное общество.Намного меньшую степень сплоченности проявляет почти

полумиллионное таджикское меньшинство в РФ. Среди него часть составляют

потомственные горожане из Узбекистана, Таджикистана и Афганистана, но

подавляющее большинство - малообразованные горные таджики, эмигрировавшие в

период гражданской войны и в последующие годы; они трудятся как строительные

рабочие или базарные торговцы, очень небольшая часть связана с торговлей

наркотиками и другой противозаконной деятельностью. Чаще этим занимаются

среднеазиатские цыгане (люля), по моим наблюдениям, мигрирующие по железной

дороге в Москву и Подмосковье на лето и возвращающиеся на родину на

зиму.Третью по численности среди ираноязычных мусульманских диаспор в России

составляют пуштуны, одну из сравнительно небольших - персы; и те, и другие -

остатки некогда многочисленных общин политэмигрантов из Афганистана и Ирана.

Есть и другие этнические группы (таты-мусульмане, талыши, памирцы и

др.).Кроме кавказцев и среднеазиатов в России уже проживают временно или

постоянно миллионы иностранцев, среди которых значительную часть составляют

представители народов, традиционно исповедующих ислам. Между тем, согласно

нашим прогнозам, эта тенденция в XXI в. усилится настолько, что популярная

формула "евразийский характер России" наполнится существенно новым

содержанием.

 

Из книги "Мусульмане изменяющейся России", М., 2002г., 236с., с. 61-105.

 

 


Hosted by uCoz