UCOZ Реклама

Размышления после битвы: еще раз о латинице

 Итак, то, к чему мы мысленно были уже готовы довольно давно, свершилось. Государственная Дума приняла в первом чтении поправку к закону «О языках народов Российской Федерации» и наложила запрет на использование латиницы татарами. Это – в высшей степени обидное и горькое поражение, но одновременно и  серьезнейший урок для наших ученых, политиков и деятелей культуры. 

Я оцениваю этот законодательный запрет именно как большое и именно  как поражение татарской нации (да и Республики Татарстан) в процессе развития и подъема национального самосознания, я бы даже сказал сильнее - в борьбе за свое существование и выживание как этнического целого. Если этот закон будет действительно реализовываться, а, тем более, будет реализован, шансы на существование татарского этноса в значительной степени уменьшаются, причем латиница в данном случае выступает лишь как стрелка барометра, лишь как показатель - сами процессы национального развития планомерно и осознанно заводятся в тупик. Причем, это не только козни Москвы, это и наша собственная бестолковость, безразличие и безответственность.

 Масштабы катастрофы, вероятно, мы сможем полностью оценить не скоро, но горькое ощущение собственного бессилия приходит практически сразу же. Опять вопрос нашего, и только нашего культурного развития, был решен за нас, причем людьми, которые ровным счетом ничего не понимают в вопросах языкознания, и, вероятнее, всего имеют традиционное стереотипное представление о татарах как о варварах и дикарях (или,  в лучшем случае, как о потомках варваров и дикарей). Проделано это было, нельзя здесь этого не подчеркнуть, очень изящно – чисто филологическую проблему весьма тонко и умело перевели в политическую сферу. Эти умельцы от политики, конечно, сначала сами себя убедили, что вопрос алфавита – вопрос чисто политический, а потом запугали обывателя именно политическими последствиями перехода к латинице. Надо же придумать – «козни Турции»! Легко нашлись и непосредственные исполнители акции, «крупные» специалисты в татарском языкознании, вроде депутатов Бичалдея, Буратаевой и Салия, и с их подачи (все-таки представители национальных республик, им же виднее!) протолкнули в Думе закон о невозможности использования народами Российской Федерации других шрифтов, кроме кириллицы. Точка была поставлена. Задумаемся только: вопрос лингвистический был разрешен голосованием политиков!

 Все последние  десять лет мы мусолили, другого слова не подберешь, этот вопрос, развезли бесконечные дискуссии, провели массу споров. Наконец, вроде бы пришли к какому-то общему мнению. Госсовет принял соответствующее постановление и механизм его реализации, казалось, был запущен. Но в ответ заработал другой механизм, гораздо более жесткий и отлаженный, основанный на многовековом историческом опыте. Десять лет, пока обсуждалась сама идея, никто серьезно не возражал против латиницы, поэтому в спокойной обстановке продуманы были все тонкости обучения нашего населения, прежде всего школьников, с которых, собственно, все и должно было начинаться, а для самого перехода был предусмотрен довольно длительный срок. Но как только кто-то невидимый в Москве дал отмашку: «Фас!», тут некоторые как будто с цепи сорвались: и депутаты Госдумы, устроившие политическую экзекуцию латинице с демонстрацией совершенно бредовых идей (для примера вспомним высказывания Жириновского, обнаружившего настоящую  «ярмарку» алфавитов с «выгоднейшими» предложениями со стороны Саудовской Аравии и Турции), нашлись у нас в республике учителя, даже ученые, неведомо почему молчавшие до сих пор – они «дружно» начали подавать голос, что они тоже, дескать, против.  Подтянули  даже представителей татарской диаспоры, разразившихся знаменитым письмом в «Российской газете». Причем сделано последнее было в самых «лучших» традициях ленинско-сталинской тоталитарной эпохи. Письмо вроде бы есть, но вроде бы его и нет: некоторые подписанты отказываться начали, да и редактор газеты на официальные просьбы депутатов Госсовета Татарстана предоставить копии оригинала с подписями так и не ответил.  Может, «мальчика» и не было? Внимательно прочитал я письмо, которое буквально слезу вышибало, какие у нас, оказывается, есть искренние радетели за судьбу нашего языка.  Вгляделся я в список подписавших со всеми их регалиями, да как-то смешно мне показалось, что вдруг некоторые наши давно обрусевшие соплеменники в Москве настолько серьезно озаботились судьбой татарского языка, о котором они уже стали вообще подзабывать. Хотелось бы мне, например, спросить очень уважаемых  Фарида Сейфуль-Мулюкова, Шамиля Тарпищева или Рената Ибрагимова, какую, интересно, книгу на татарском языке они прочитали в последнее время, чтобы так проникнуться заботой о кириллице? Многих спросил бы я из этого списка, на каком языке они думают, на каком они поют колыбельные своим внукам? Политическая ангажированность авторов этого письма, к сожалению, настолько очевидна, что в искренность их намерений серьезному человеку поверить трудно.

Вся кампания против латиницы, развернутая в последнее время, оставила у меня, однако, не смешное, а удивительно жуткое впечатление – настолько все это знакомо нам из нашей недавней истории. А результат кампании по-настоящему впечатляет: это беспрецедентный случай, когда народу с многовековой культурной традицией политическим законодательным актом указывают, каким шрифтом ему пользоваться можно, а каким нельзя. Причем указывают те люди, которые пользуются иным языком. Аналога в истории, пожалуй, и не припомню. Даже в «тюрьме народов» - царской России -  не смогли заставить татар перейти от арабского шрифта к кириллице, хотя проекты такие существовали (вспомним систему Ильминского), даже начались некоторые мероприятия по ее претворению в жизнь. Но в итоге царское правительство не решилось на жесткие меры в отношении татарской письменности.

Имперский инстинкт, даже имперский кураж у депутатов возобладал, и они с редким единодушием указали татарам их место: дескать, не вы сами, а мы лучше знаем, как вам надо писать и читать. Получилось примерно так: оскорбленное чувство великодержавия, настолько сильно задетое после распада СССР, требовало сатисфакции и отмщения. Вот тут татары со своим суверенитетом и латиницей оказались в роли крайних, на которых и можно отыграться. Отыгрались, конечно, осталось только испытывать чувство глубокого удовлетворения и думать, что будем делать дальше. Дальше ведь можно, видимо, и больше.

К сожалению, не впечатлила меня в этой ситуации и позиция нашего Президента, который в одном из прошлогодних интервью заявил, что он не убежден в необходимости начала перехода к латинице с осени 2001 г., так как вопрос, по его мнению, не до конца проработан.  Неужели уважаемому Минтимеру Шариповичу оказалось мало десятилетнего обсуждения вопроса в самой республике? Куда уж больше?! Хотя, могу предполагать, что на позицию Президента оказали влияние совсем иные соображения, о которых он дипломатично умолчал. Но воспринимался этот откат еще в августе прошлого года, увы, как стремление тихо свернуть всю разработанную программу или как согласие с тем, что программа будет свернута сверху, хотя, конечно,  «эксперимент» будет продолжен…

В этом нашем поражении есть и другая сторона: вину за срыв перехода к латинице не следует валить лишь на депутатов Госдумы или московских «манкуртов». От них, в общем-то, трудно было ожидать чего-либо иного тогда, когда имперское рвение захлестывает все остальные мысли и чувства. Очень большая вина здесь на нас самих. Прежде всего, на наших интеллектуальных кругах, на наших ученых. Давние наши болезни – отсутствие единства, единого мнения, самые примитивные личные амбиции  - в очередной раз дали о себе знать. Споры растянулись на годы, проекты латиницы выдвигались разные, участники дискуссий тянули одеяло на себя и, в конце концов, споры непростительно затянулись. Скажем откровенно - мы безболезненно могли перейти к латинице еще лет пять назад. Но одна мысль, похоже, беспокоила многих: кто же станет автором проекта, который будет взят за основу, кто  займет место в истории, тогда как беспокоить должно было в первую очередь качество предлагаемого алфавита, его  соответствие нормам татарского языка, а не какие-то сторонние соображения.  Обратим внимание, даже когда было принято постановление Госсовета, нашлись желающие (и авторитетные!) покритиковать недостатки нового алфавита. В этой ситуации нужна ли была подобная «принципиальность»? Или, поставим вопрос иначе: неужели непонятно, когда нужна была такая принципиальность? А нужна она была она тогда, когда надо было пахать, засучив рукава, чтоб разработать алфавит, обсудить все возможные варианты, чтобы буквы его максимально точно отражали все тонкости языка. И опять нет - вместо того, чтобы теперь, уже после принятия Закона, сплотиться и вместе задуматься о будущем, мы опять начали делиться своими сомнениями. Согласен, что абсолютно идеального варианта шрифта для татар никогда не было и, вероятно, не будет. И мне персонально, может быть, не все полностью нравится в предлагающемся алфавите, для меня была бы ближе латиница 20-30-х годов. Но это мое исключительно субъективное представление, представление историка, который на том варианте латиницы немало прочитал. Да и любой алфавит любого народа при  желании покритиковать за какие-то недостатки можно. И, кстати говоря, хочу особо подчеркнуть: пусть мои эти размышления не будут восприняты как анализ самого алфавита – я доверяю мнению компетентных ученых-филологов. Моя статья – это лишь размышления о ситуации с латиницей.

Когда был принят закон, следовало оставить амбиции и сомнения и всем вместе стремиться к его реализации, иначе мы  могли продолжать спор до бесконечности, тем более, что крупных лингвистов у нас хватает, и почти у каждого свой подход к проблемам письменности. Своим же мнением они все могли поделиться, когда шло общее обсуждение проектов. Все-таки компромиссное решение было найдено, оно легло в основу принятого татарстанского закона. Ан нет, кому-то больше нравится выступить именно сейчас. Ну что тут поделаешь, такой у нас, как сейчас принято говорить, менталитет…

Но теперь уже принят другой закон, российский, и игнорировать его будет ой как трудно.

Поражение никого не может радовать, я очень огорчен, что все произошло именно так, однако хочется быть оптимистом. Очень надеюсь, что все-таки здравый смысл когда-нибудь возобладает, процесс смены алфавита, переход от менее удобного к более удобному и подходящему у татар рано или поздно произойдет. Это объективный процесс, и его, в принципе, можно при помощи юридических актов лишь замедлить или временно приостановить.

Пока же, похоже, мы остаемся при кириллице, верном страже политических устоев «великой и неделимой» России. Противники латиницы празднуют победу. Придется, правда, и им потрудиться вновь, чтобы в татарскую кириллицу внести коррективы, Закон того требует: ведь буква «h», например, вполне может дестабилизировать политическую ситуацию в стране. Может быть, не мудрствуя лукаво, просто заменить ее на всем понятную букву «Х», и дело с концом? Очень полезно, видимо, будет услышать мнение об этом депутатов Государственной Думы, заслушать их предложения, ибо без их мудрого политического ока татарская культура теперь уже полнокровно развиваться не сможет.

 

Искандер Гилязов, доктор исторических наук,

профессор Казанского университета

Опубликовано в газете "Звезда Поволжья", № 22 (126) от 14-19 июня 2002 г., стр.3.

Публикуется с разрешения автора.

диски шины санкт петербург
Hosted by uCoz