UCOZ Реклама
Обширный ассортимент в магазине дизайнерской мебели по невысоким ценам muromskie-mastera.ru

Татарское историческое общество

 

ЧЕРВОННАЯ Светлана Михайловна

 Институт этнологии и антропологии РАН

 г. Москва

КРЫМСКОТАТАРСКОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ

 (1994 - 1996)

  

Настоящая публикация осуществлена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект 96-01-18033 на проведение экспедиции в Крыму по программе "Возвращение крымскотатарского народа: проблемы этнокультурного возрождения") и Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. МакАртуров (индивидуальный исследовательский проект GA № 96-41181A-FSU "Крымскотатарское правозащитное движение после 1991 года: преодоление дискриминации, проблемы реабилитации репрессированного народа, выбор политических ориентиров").

  

CHERVONNAYA, SVETLANA. CRIMEAN TATAR NATIONAL MOVEMENT (1994 - 1996)

 

This report continues the previous author's studies of the history of the Crimean Tatar national movement, resulted in several articles and a monograph, devoted to the period of 1985-1993. New features describing social basis of the national movement, its strategy and tactics, disposition of forces in the late 90th, are analyzed here. The role of Mejlis of the Crimean Tatar people, its complex relations with the inner opposition from the left and the right (radical parties) is covered on a basis of field and other researches.

 

 

Ограничение исследования периодом от начала 1994 до конца 1996 гг. определяется следующими соображениями:

- представить крупным планом текущий процесс;

- отразить конкретные результаты двух комплексных научных экспедиций, проведенных нами в Крыму в 1994 и в 1996 годах;

- отослать читателей, интересующихся предысторией данного периода, к нашим прежним публикациям, в которых изложена история современного крымскотатарского национального движения с середины 1980-х и рубежа 1980-90-х годов до 1994 года1.

Принималось во внимание и то обстоятельство, что ни "классическая литература" по крымскотатарской проблематике, освещающая национальное движение2, ни последние зарубежные и отечественные публикации 1990-х годов3 не затрагивают тех фактов и явлений новейшей истории крымских татар, которые впервые рассматриваются в настоящем исследовании.

Вместе с тем, какими бы субъективными обстоятельствами ни было продиктовано проведение данных хронологических границ, нельзя сказать, что они совершенно случайны. В этот период в крымскотатарском социуме и в структуре его политической элиты произошли сдвиги, которые до 1994 года можно было только предвидеть. Преобразования, совершившиеся в течение последних трех лет, произошли и на международном и на локальном уровне. Они коснулись и социальной базы, и программных установок, и ориентиров организованного гражданского движения, возглавленного с 1991 года Меджлисом крымскотатарского народа, и противоречий внутри этого движения, вызванных различным подходом к выбору средств и методов борьбы.

Разногласия тактического и стратегического характера, мало заметные постороннему наблюдателю из-за традиционной закрытости крымскотатарских организаций, проявились достаточно очевидно на всех важнейших форумах: и на третьей (внеочередной) сессии II Курултая (27-29 ноября 1993 г.), и в дискуссиях по вопросам участия крымских татар в президентских выборах (январь-94), в выборах в Верховный Совет Крыма (март-94), в местные Советы (июнь-95) и на III Курултае (26-30 июня 1996). Они стали катализатором процесса становления многопартийности внутри еще недавно единого крымскотатарского движения.

Динамика репатриации

 Динамика массового возвращения крымских татар на свою историческую родину, начавшегося в эпоху перестройки, первое время стремительно нарастала. В 1979 году в Крыму проживало всего 5.000 крымских татар, к весне 1987 года - 17.500, по данным переписи населения на 1 января 1989 года, в Крыму находилось 38.400 крымских татар, в течение 1989 года туда возвратилось еще 28.200 человек, в 1990 году прибыло 33.800 человек, так что к концу 1990 года в Крыму уже было свыше 100.000 крымских татар; к июлю 1991 года - 132.000 (в 1991 году вернулось 41.400 человек), и общая их численность в Крыму приблизилась к 150.000 человек4. При этом автоматически гражданами Украины в связи с вступлением в силу принятого 13 ноября 1991 года Закона "О гражданстве Украины" стали только 73.981 крымских татар, уже прописанных к тому времени в Крыму.

Темпы репатриации, выявившиеся на рубеже 1980-90-х годов, позволяли создавать расчетные проекты, по которым в 1995 году в Крыму должно было проживать 350.000 крымских татар5, и казалось, что не за горами возвращение в Крым всего крымскотатарского народа, численность которого в бывшем СССР предположительно составляла 500.000 человек6, а вместе с зарубежной диаспорой - несколько миллионов.

Однако вскоре в этом процессе наметился сбой, который даже не сразу заметили и осознали все, кто переживал эйфорию состоявшегося возвращения. В 1992 году на родину вернулись 27.600 крымских татар, в 1993 году - 19.300, в 1994 году - 10.800, в 1995 году - 9.200, в первой половине 1996 года - еще 3.600 человек. На 1 января 1994 года крымских татар, имевших прописку в Крыму, насчитывалось 201.600 человек; кроме того, еще примерно 18-20 тысяч человек уже проживали в Крыму, дожидаясь прописки. Спустя три года эта численность почти не изменилась, застыв на отметке 220-240 тысяч7. К концу 1996 года вернувшихся крымских татар на полуострове насчитывалось, по самым оптимальным подсчетам8, не более 250 тысяч человек (при более жестких вариантах подсчета - только 210.000), что составляет менее 10% населения Крыма.

Трудности возвращения связаны прежде всего с той социальной незащищенностью, в какой оказались крымские татары на местах прежней ссылки. Свои дома, сады, приусадебные участки - все, нажитое долгими годами упорного труда даже не одного, а нескольких поколений, им приходилось либо оставлять, либо продавать за бесценок. Никакой организованной системы содействия их переезду, переводу с работы на работу, упрощенной процедуры лишения и получения гражданства не создано; чаще всего они встречаются с бюрократическими препонами, осложняющими переезд, обмен или продажу жилья, переход в украинское гражданство.

В 1991-1994 годах сильный удар по процессу репатриации нанес рост цен на проезд и провоз багажа. Правда, это положение было частично исправлено. Так, 10 декабря 1994 года в Москве было подписано Рабочее соглашение между странами СНГ о производстве расчетов за перевозки домашних вещей по железным дорогам по территории этих государств. Снижение тарифов за провоз домашних вещей имело большое значение для возобновления сильно затормозившегося процесса репатриации. 26 января 1995 года было принято правительственное постановление Автономной республики Крым "О возмещении стоимости проезда и провоза багажа семьям депортированных крымских татар, армян, болгар, греков и немцев, возвращающихся в Крым в 1995 году", которое было продлено и на 1996 год.

Однако взятые на себя этим постановлением обязательства правительство Крыма выполнить практически не может, его долг непрерывно растет, а в отделах по делам депортированных граждан при местных исполкомах все чаще вывешиваются таблички "денег нет". Так, только по городу Симферополю в 1995 году число крымских татар, представивших к оплате проездные документы, составило 603 человека, а сумма их расходов, подлежащих компенсации, превысила 20 миллиардов карбованцев. Из этой суммы к концу 1995 года выплачено было только 15 миллиардов, оставшийся долг в 5 миллиардов Госкомнац, через который поступают в местные отделения эти деньги, не смог погасить и в первой половине 1996 года. Аналогичная ситуация вырисовывается по всему Крыму. К маю 1996 года были представлены к оплате документы на 184 миллиарда карбованцев (что соответствует примерно 1 миллиону долларов США), а выплачено только 134 миллиарда карбованцев. Долги постепенно погашаются, деньги возвращаются, но их реальный вес подтачивается инфляцией.

Положение особенно ухудшилось после того, как с 1 ноября 1995 года были отменены распространявшиеся ранее на крымских татар льготы, позволявшие осуществлять перевозки багажа из мест бывшей ссылки в кредит. Теперь депортированные семьи обязаны платить за доставку груза до границы Украины заранее в пункте его отправления и только отрезок пути по украинской территории засчитывается в кредит. На такие расходы при отсутствии гарантий их возмещения оказываются способны немногие крымскотатарские семьи, поэтому приток репатриантов с каждым годом и месяцем все более сокращается, хотя десятки тысяч крымских татар (от 200 до 250 тысяч по разным подсчетам) еще остаются на местах бывшей ссылки и мечтают вернуться на родину.

По данным Госкомнаца Крыма, "если в 1991 году на полуостров возвратилось 42 тысячи крымских татар, то в 1994 году - около 11 тысяч, в 1995 - чуть более 9 тысяч, или 2130 семей. Иными словами, по сравнению с 1991 годом поток репатриантов сократился в 4 раза"9. Этому способствовала также социально-экономическая и политическая обстановка в Крыму.

Экономическое положение репатриантов

 По официальным данным, из 240 тысяч крымских татар, вернувшихся на полуостров, 120 тысяч человек не имеют собственного жилья и вынуждены ютиться в общежитиях, чужих семьях, в неприспособленных для жилья помещениях. Более 11 тысяч семей стоят в очереди на получение жилья в исполкомах. Более 20 тысяч индивидуальных застройщиков не в состоянии завершить начатое строительство. Около 40 тысяч крымских татар не трудоустроено, около 30 тысяч - работают не по специальности. Уровень заболеваемости и смертности среди крымских татар выше, чем у остального населения Крыма10. "Из 72 тысяч крымскотатарских семей лишь 23 тысячи имеют свое жилье, - сообщала газета "Авдет" в 1994 году. - 289 татарских поселков не имеют элементарных условий - водо- и электроснабжения, дорог. Людям негде зарабатывать себе на жизнь. 40 тысяч наших соотечественников (заметим, квалифицированных) не могут найти себе работу"11.

На маршруте нашей экспедиции, проведенной в горных и южнобережных районах Крыма в мае-сентябре 1996 года, встречалось немало татарских поселений, положение жителей которых можно квалифицировать как социальное бедствие. Выделим из них лишь один пример - поселок Оползневое (Кичкинез) в черте Большой Ялты. С 1990 года на его территории было выделено 180 участков для застройщиков - крымских татар; сумели построить там себе жилье только 26 семей. С 1995 года началось медленное разрушение всех возведенных ими построек и прилегающего к поселку кладбища, связанное со сползанием земли с горного склона в сторону моря. Выяснилось, что местная администрация, выделяя этот оползневой участок под крымскотатарский новострой, отлично знала о его непригодности строительства. Крымские татары, обманутые местной администрацией и вложившие в строительство большие средства, ныне находятся в отчаянном положении. Жителям Кичкинеза некуда переезжать, не на что рассчитывать, поскольку формально они считаются вполне обустроенными и их не ставят в очередь на жилье. Поселок считается электрифицированным, хотя перепады напряжения на местной линии электропередачи так велики, что в домах перегорели все телевизоры, холодильники и часто не бывает света. В поселке нет ни магазинов, ни медицинских учреждений, ни школы, ни клуба; нет даже телефона. До автобусной остановки также далеко, при этом движение автобусов очень редкое и нерегулярное.

Если положение в Оползневом можно считать исключительным, экстремальным, то рядом с ним не менее горькими предстают самые обычные, типичные ситуации, зафиксированные в ходе экспедиции. Назовем, к примеру, поселок Байдеры Севастопольского района, где в 1993-1995 годах построили свои дома 12 крымскотатарских семей. Поселок стал таким образом смешанным по этническому составу населения, причем, как выяснилось в ходе опросов, никаких межэтнических конфликтов ни на бытовой, ни на политической почве здесь не наблюдается. "Ничего плохого от русских соседей мы не видели", - единодушно говорили все крымские татары, с которыми мы беседовали. Характерно, однако, что в отличие от довольно благоустроенной и электрифицированной старой (русской) части поселка, его "татарский конец" три года (!) остается без света, и его электрификация даже не предусмотрена в хозяйственных планах севастопольской администрации. "Работы нет, деньги на исходе. Света нет, связи с внешним миром нет, - говорит жительница поселка Ремзие Межметдинова, - Как жить дальше? Дочка скоро родит первенца. Как мы выходим ребенка зимой в темном, холодном доме?"12.

С нашими выводами полностью совпадают и публикации в крымскотатарской печати, освещающие бедственное положение репатриантов. Приведем, к примеру, коллективное письмо жителей поселка "Янъы Хыдырлез", опубликованное в газете "Авдет": "Летом 1992 г. крымские татары, устроив пикет, заняли колхозное поле Войковского сельсовета Ленинского района под компактное расселение 450 семей. Долго тянули власти с оформлением участков на массиве "Янъы Хыдырлез". Но наконец-то самозахват, а вернее самовозврат, узаконили. Люди, не имеющие жилья, построили времянки, переоборудовали вагончики, строят дома, и уже третий год здесь живет около 60 семей.

Проект под застройку массива уже готов, средства отпущены, но деньги никак не могут дойти, поэтому не ведутся строительные работы, работы по проведению электроэнергии, устройству водопровода, не организуется для застройщиков завоз питьевой и технической воды [...]

Недавно у нас были делегат Курултая от Ленинского района депутат ВС Крыма Дж. Аблямитов и представитель Кабинета министров Украины Ю.Белуха, видели обстановку на массиве, слушали жалобы людей на отсутствие света, потерю зрения детьми, на повышенную заболеваемость, плохие санитарно-гигиенические условия. Они посмотрели, послушали, пообещали помочь и уехали, а результатов никаких нет. А что, если здесь возникнут очаги холеры, чумы, педикулеза и других инфекционных заболеваний? Нет никакого надзора и со стороны сельсовета, врачей санэпидемстанций, власти не занимаются этим участком района, не связывают его со своими планами и обязательствами. Впереди долгая, холодная зима без газа, электричества, бездорожье с безвылазной грязью, без воды и участия со стороны властей. На кого надеяться хыдырлезцам?"13.

Объективное свидетельство бедственного положения основной массы вернувшихся в Крым крымских татар содержит такой солидный источник, как официальное письмо, направленное 6 июня 1995 года премьер-министром Крыма А.Ф. Франчуком в правительство Украины в связи с тем, что Министерство финансов Украины приостановило выделение средств по программе возвращения и обустройства крымских татар. "Из 240 поселков компактного проживания крымских татар, - говорилось в этом документе, - в 180-ти отсутствуют вода, электроэнергия, объекты соцкультбыта. Около 25 тысяч семей индивидуальных застройщиков не могут продолжать строительство из-за необеспеченности инженерными сетями. 15 тысяч семей стоят в очереди на получение государственного жилья"14.

В Крыму обнаружилась тревожная тенденция к падению показателей естественного прироста численности крымских татар, о чем наглядно свидетельствует следующая таблица:

 

Годы

Количество родившихся крымских татар

Количество умерших крымских татар

Рождаемость превысила смертность

1989

1183

351

в 3,38 раза

1990

2007

633

в 3,11 раза

1991

2471

1017

в 2,43 раза

1992

2630

1271

в 2,07 раза

1993

2993

1512

в 1,92 раза

 

При таких темпах снижения этого показателя вполне реально очерчивается перспектива приостановления естественного прироста крымскотатарского населения, даже его вымирания. В 1990 году на каждую 1000 человек (крымских татар в Крыму) приходилось 5,1 умерших, в 1991 году - 6,5 умерших, в 1992 году - 6,95 умерших, в 1993 году - 7,5 умерших15.

Падению рождаемости и росту смертности среди крымскотатарского населения в Крыму способствуют в первую очередь социально-экономи-ческие причины и неблагоприятные бытовые условия: низкий жизненный уровень, нестабильность заработков и доходов, необеспеченность благоустроенной жилплощадью, частые перебои в водо-, тепло-, энергоснабжении, неудовлетворительное медицинское обслуживание, недостаток бань, школ и детских дошкольных учреждений. К этому добавляются моральные факторы, вызванные политическими моментами и социокультурной ситуацией: стрессы, комплексы от социальной незащищенности как перед произволом властей, так и перед мафиозно-криминальными структурами. На протяжении 1990-х годов стали весьма многочисленными потери вследствие убийств, жестоких избиений людей в разного рода столкновениях и конфликтах. Особенно тяжелым было положение беженцев из Таджикистана и Абхазии, прибывавших в Крым не только без средств к существованию, но нередко с серьезными физическими травмами и увечьями.

Остро стоит проблема воссоединения крымскотатарских семей, которые оказались разделенными государственными границами и не сумели переехать в Крым в полном составе. В ходе экспедиции 1996 года нами зафиксировано множество подобных случаев. Один из них - судьба Сарэ Эмирасановой. С 1990 года с больным сыном она живет в Крыму, терпя все бедствия бездомного существования (сейчас им выделена комната в ялтинской гостинице  - 6 кв. метров на человека); ее муж и дочь остались в Ташкенте; из-за роста цен на транспорт и коммуникации они практически потеряли связь друг с другом.

Привыкшие к определенным культурным нормам традиционного замкнутого, изолированного от посторонних глаз домашнего семейного уклада, крымские татары оказываются совершенно неприспособленными к жизни, а тем более к воспроизведению рода, к рождению детей в условиях того "таборного" существования, в котором оказываются современные общины беженцев и переселенцев, размещенные во временных пристанищах. Нельзя не видеть и моральный ущерб, который наносит крымскотатарским семьям разрушение нравственных устоев мусульманской семьи. Усиливают тревогу случаи пьянства, употребления наркотиков в среде крымскотатарской молодежи. Браки становятся менее прочными, а традиционная многодетность крымскотатарской семьи уже уходит в прошлое. Из 14.312 разводов, зарегистрированных в 1993 году в Крыму, 425 пришлось на крымскотатарские семьи. По отношению к зарегистрированным в том же году крымскотатарским бракам это число разводов (425) выросло до 26%, что составило рекорд за всю историю крымскотатарского народа16.

Это неблагополучие ощущается особенно остро в контексте тех бедствий, которые переживает та часть крымскотатарского народа, которая еще не успела вернуться в Крым из мест бывшей депортации. Расхожее мнение, бытующее в бюрократических инстанциях Крыма, сводится к тому, что напрасно крымские татары поспешили с переездом в Крым, что в своих бедах виноваты они сами или те авантюристы, которые увлекли их, сорвав с насиженных мест. Однако на местах прежней ссылки крымским татарам сегодня не легче. Тяжелое положение складывается не только там, где крымские татары оказались в очагах межнациональных конфликтов и гражданских войн17. Они очутились под перекрестным огнем и в сравнительно стабильных регионах: для национал-радикалов справа они - враждебное русскоязычное население, для властей, казачьих атаманов и старой партноменклатуры они - все те же предатели, справедливо наказанные Сталиным.

Представитель Меджлиса крымскотатарского народа в Ташкенте Изет Хаиров следующим образом характеризует положение крымских татар, оставшихся за пределами Крыма: "Сегодня в регионе Средней Азии находятся около 200 тысяч крымских татар, из них 140-160 [тысяч] живут в Узбекистане, в основном, в промышленных регионах республики [...] 70-80% семей - неполные, разделенные, уровень жизни среднестатистической крымскотатарской семьи в Узбекистане значительно ниже (в 1,5 - 2 раза), чем в Крыму. Уровень же безработицы там выше. Со стороны государственных учреждений и организаций [Узбекистана] по отношению к крымским татарам неофициально бытует мнение как о временщиках, по крайней мере, потенциальных негражданах Узбекистана. Поэтому они не могут улучшить свои жилищные условия, подняться по служебной лестнице. Переехать на родину соотечественникам не позволяет [...] их скудное финансовое положение. Но интерес к Крыму огромен..."18.

В "Обращении к президиуму Меджлиса крымскотатарского народа", которое было принято 11 февраля 1995 года в Ташкенте на собрании делегатов Курултая среднеазиатского региона, говорилось: "... Более половины крымскотатарского народа продолжает оставаться в местах депортации и в силу сложившихся после распада СССР тяжелейших экономических и других условий стало совершенно очевидным, что оставшаяся часть народа собственными силами не сможет вернуться на Родину. Из-за отсутствия в местах депортации элементарно необходимых условий (печати, радио, школы и др.) для воспитания подрастающего поколения в духе национально-культурного наследия крымскотатарского народа идет полная деградация народа"19.

Одной из проблем, затрагивающих жизненные интересы и права крымских татар, является получение ими украинского гражданства. Из 220.555 крымских татар, прописанных в Крыму. по данным ГУВД МВД Украины по Крыму на январь 1996 года, только 73.981 человек получил украинское гражданство. За период с конца 1991 по конец 1995 года было восстановлено гражданство Украины еще у 97 крымских татар, приняли это гражданство заново 2 человека и на стадии оформления гражданства в 1996 году находились дела еще 2-х крымских татар20. Таким образом, около 146 тысяч крымских татар, имеющих прописку в Крыму, не являются гражданами Украины, а из общей массы вернувшихся доля неграждан еще выше - 176 тысяч человек.

Действующим законом "О гражданстве Украины" предусмотрена сложная процедура, которую просто не в состоянии пройти крымские татары, вернувшиеся на Родину после 1 декабря 1991 года. Сюда входят и документально подтвержденный отказ от иностранного гражданства, и обязательное владение украинским языком в объеме, достаточном для общения и, наконец, "наличие законных источников существования", чего как раз и не имеют десятки тысяч крымских татар, лишенные по разным причинам возможности трудоустроиться в Крыму.

Отсутствие украинского гражданства ограничивает не только политические права десятков тысяч крымских татар, но самым непосредственным образом сказывается и на их материальном положении. Человеку без гражданства труднее, а порою и невозможно, получить работу, пенсию, бесплатно поступить в высшее учебное заведение, на равных правах с другими жителями Крыма принять участие в процессе приватизации.

 

 

Социальная база крымскотатарского движения

 

На фоне того экономического коллапса, в котором оказался крымскотатарский народ в итоге незавершенной, разорительной, расчленившей нацию репатриации, крымскотатарское национальное движение середины 1990-х годов обретает характер гражданского движения, оппозиционного по отношению к тому режиму, который довел крымских татар до нынешних бедствий, и в то же время движения правозащитного, направленного на защиту таких прав, как право на труд, на цивилизованные условия существования, на воссоединение семей, на социальное обеспечение в старости, и наконец, просто на жизнь.

В то же время современное развитие этого организованного движения, имеющего многолетний политический опыт, возглавленного такими авторитетными лидерами, как Мустафа Джемилев и Рефат Чубаров21, имеет и другой контекст. К середине 1990-х годов сформировался его дуалистический характер, оно, с одной стороны, остается оппозиционным прежде всего к властным структурам Крыма, но с другой стороны, само проникает в эти структуры. Депутатская фракция "Курултай" активно проводит свою линию в Верховном Совете Крыма; важные посты в правительстве Крыма, вплоть до должности вице-премьера, которую занимает Ильми Умеров, и в Госкомнаце республики предоставлены крымским татарам. Таким образом, оно берет на себя часть ответственности за то положение, в каком оказались репатрианты в Крыму. В то же время оставаясь частью политического андерграунда Крыма, поскольку Меджлис как высший, единый, полномочный, представительный орган крымскотатарского народа формально не признан властями и не зарегистрирован Министерством юстиции, оно переживает высочайший пик как международного, так и внутреннего признания. Прямые встречи и контакты руководителей Меджлиса с президентом, главами и членами кабинета министров Украины, с президентом Турции Сулейманом Демирелем, с послом США У. Г. Миллером и послами других держав, с главами миссий ООН, ОБСЕ, Евросовета, участие в международных конференциях самого высокого уровня, членство Меджлиса в Федеральном союзе народов Европы - все это стало политическими реалиями. В этой связи новую актуальность обретает вопрос, какова социальная база современного крымскотатарского движения, на кого оно опирается, чьи интересы выражает.

Еще десять и даже пять лет тому назад, до окончательного развала СССР и всех цементировавших тоталитарный режим силовых и идеологических структур, крымскотатарское национальное движение в принципе выражало стремление всего крымскотатарского народа достигнуть полной моральной и юридической реабилитации и вернуться из мест ссылки на свою историческую родину - в Крым. Но и тогда это движение не было единым. Между двумя его основными течениями: старым, более консервативным НДКТ - Национальным движением крымских татар, возглавляемым Юрием Османовым, и с другой стороны, молодой, энергичной, оформившейся в 1989 году как политическая партия ОКНД - Организацией крымскотатарского национального движения под предводительством Мустафы Джемилева существовали серьезные, принципиальные разногласия. Первое делало ставку на восстановление Крымской АССР по Ленинскому декрету 1921 года и рассчитывало на помощь сверху, на разумные и благоприятные для крымских татар решения советской власти и Коммунистической партии. Вторая решительно выступала против всей коммунистической тоталитарной системы, развивая лучшие традиции правозащитного, ненасильственного, диссидентского движения 1960-70-х годов. Эти разногласия привели сначала к расколу, а затем, после 1991 года, к фактическому устранению НДКТ с политической арены. Понятно, что у НДКТ и ОКНД были свои сторонники, и следовательно, абсолютного единодушия среди крымских татар не было. Даже в самые горькие времена режимных спецпоселений, находились среди них и карьеристы, и доносчики, и коллаборационисты, заявлявшие, что ни о каком возвращении на родину крымскотатарский народ и не помышляет. И все же стремление организованного движения инициативных групп в полной мере совпадало в те годы с чаяниями основной массы народа. В этом крымские татары были едины, в чем и заключалась сила национального движения.

Сегодня за крымскотатарским национальным движением нет такой массовой сплоченности всего народа, разделенного барьерами государственных границ и переживающего социальное расслоение. Перемещение основной географической арены крымскотатарского национального движения из Средней Азии на Крымский полуостров произошло уже к началу 1990-х годов. Но тогда Крым еще не был в изоляции от тех регионов Узбекистана, Таджикистана, Казахстана и Российской Федерации, где проживали крымские татары. И дело сегодня не только в том, что репатриация фактически приостановилась, что почти половина крымскотатарского народа, сформировавшегося в советском пространстве, осталась на местах прежней ссылки или в виде рассеянной диаспоры в странах СНГ. Трудности с возвращением на родину у крымских татар были всегда, а количественная доля их в Крыму, к примеру, в 1991 году, в период проведения II общенационального Курултая, была даже в два раза меньше, чем сегодня.

Принципиальное изменение ситуации заключается в том, что ныне Меджлис, отрезанный от остальных регионов проживания крымских татар государственной границей, всю свою деятельность сосредоточил в Крыму, в правовом пространстве Украины и, осознав невозможность как-либо помочь новым группам стремящихся на родину соотечественников, которых в Крыму ждет бездомное, безземельное и бесправное существование, впервые в истории национального движения сам выступил против дальнейшей массовой репатриации.

Раньше национальное движение, действуя в полном единстве с массами и выражая их стремления, требовало от властей немедленно решить вопрос о беспрепятственном возвращении в Крым депортированного народа при одновременном восстановлении его прав, его национально-территориаль-ной автономии, при полной реабилитации и компенсации потерь, связанных с депортацией. Всяческое противодействие этому возвращению, сопровождаемое экономическими расчетами, рассуждениями о перенаселенности Крыма, о невозможности вернуть репатриантам те дома, в которых давно проживают другие люди, о трудностях жилищного строительства в Крыму, о почти неизбежной безработице,  - было функцией противников крымскотатарского национального движения: враждебно настроенных к крымским татарам властей или групп нетатарского населения. Движение перед лицом этого противника выступало в полном единстве со всем крымскотатарским народом. Заимствованный из латиноамериканского революционного арсенала лозунг "Родина или смерть!", сохранял здесь свою актуальность примерно до 1993 года. Под этим лозунгом проводили крымские татары свои политические акции, начиная с июльских демонстраций 1987 года на Красной площади в Москве, и защищали свои "самозахваты" и "самострои" в Крыму, вплоть до разгромленного крымскими властями осенью 1992 года палаточного лагеря в Алуштинском пригороде Красный Рай.

Ныне ситуация совершенно другая. Крымскотатарское национальное движение, вовлеченное в высшие органы власти Крыма, имеющее прямой выход на высшее руководство Украины, контролирующее через своих представителей (председателей региональных и местных меджлисов) деятельность районных исполкомов и местных, поселковых советов в вопросах, связанных с выделением земельных участков, квартир, рабочих мест и с иными запросами крымских татар, само берет на себя ответственность за последствия репатриации и само же вынуждено ограничивать дальнейший приток репатриантов, учитывая объективные трудности.

Максималистская категоричность сменилась в программных установках крымскотатарского национального движения стремлением сберечь генетический фонд нации, призывами не торопиться с переездом в Крым, продержаться, если есть возможность, на местах прежнего жительства до изменения экономической ситуации в Крыму. Характерно в этом отношении признание, прозвучавшее в начале осени 1994 года на страницах газеты "Авдет", последовательно выражающей позицию Меджлиса крымскотатарского народа. В статье "Победит ли здравый смысл?" Г.Курталиева пишет: "Возвращение народа практически остановилось, волна отъезжающих в Крым соотечественников поутихла. Видно, здравый смысл людей подсказывает - нужно переждать. Ведь в Крыму жизнь тяжелая и не для таких, как безработный и бездомный татарин"22.

Можно признать вынужденность, честность и разумность такой политики, но нельзя не видеть при этом, что она фактически отсекает от крымскотатарского национального движения значительную часть той народной массы, которая составляла его социальную базу и опору. Сегодня руководители региональных меджлисов, вовлеченные почти во всех районах в местные исполкомовские структуры, возглавляющие комиссии и комитеты по делам депортированных граждан, сами вынуждены отказывать своим соотечественникам, с огромными трудностями добирающимся в Крым с надеждой, что их примут в родных местах. Уже не от советских, часто русских, чиновников, которым можно было не верить, а от представителей своего национального движения, на родном крымскотатарском языке слышат эти люди "нет" в ответ на свои отчаянные мольбы: "Хотим вернуться в Крым - помогите!".

Сегодня общины крымских татар, оставшиеся в регионах их прежней депортации, по сути отрезаны от крымскотатарского национального движения, сосредоточенного в Крыму. Не формально, поскольку на Курултай избираются делегаты из всех, в том числе среднеазиатских и российских регионов23, а руководство Меджлиса сознает, что никто не снимал с него обязательств заботиться обо всех соотечественниках, но практически уже разрушены связи Крыма с другими регионами проживания крымских татар. И надо признать, что и Узбекистан, и Таджикистан, и Российская Федерация для Крыма - это уже даже не ближнее, как казалось в первые годы после провозглашения независимости Украины, а довольно дальнее, зарубежье.

Показателем нарастающего отрыва Меджлиса крымскотатарского народа от той части крымских татар, которая не сумела вернуться в Крым до 1996 года, являются изменения в его составе. Из 33-х членов нового состава Меджлиса, избранного III-м Курултаем в 1996 году, только 2 человека живут за пределами Крыма (Зеври Куртбединов из Таджикистана и Иззет Хаиров из Узбекистана). Это никак не соответствует реальным пропорциям между крымскотатарским населением в Крыму и за его пределами, что по различным расчетам колеблется от 1:1 до 1,2:0,8. И хотя вполне логично объясняется рациональными доводами, таким, например, что в Меджлисе должны быть люди, которые реально могут в этой структуре работать, очевидно, что современный Меджлис уже не представляет весь крымскотатарский народ. Таким образом, социальная база крымскотатарского национального движения как по численности, так и по геополитической зоне сосредоточения резко сузилась за последнее время.

Особо следует подчеркнуть совершившийся на наших глазах отказ руководства крымскотатарского национального движения от идеи выступать в качестве представителя всей многомиллионной зарубежной диаспоры и настаивать на возвращении в Крым всех потомков крымских татар, вынужденно эмигрировавших в Турцию и на Балканский полуостров с конца XVIII до начала XX веков. Эта идея выдвигалась энтузиастами крымскотатарского национального движения в спорах с теми, кто постоянно подчеркивал его численное меньшинство по отношению к современному населению Крыма (2,5 миллиона человек) и, следовательно, бесперспективность каких-либо надежд на национальную государственность в такой демографической ситуации. Наиболее четко этот расчет сформулировал писатель Григорий Александров, последовательно защищавший права крымских татар на восстановление их национальной государственности. "Последний довод, - писал он, - 500.000 крымских татар - мало для Крыма. Можно согласиться. Но пять миллионов крымских татар, что живут в Турции, готовы вернуться на родину отцов"24.

В 1992 году, когда статью Г.Александрова, содержащую этот "грозный" расчет, опубликовал крымскотатарский журнал "Къасевет"25, это был серьезный аргумент, взятый на вооружение крымскотатарским национальным движением. В тот период оно еще находилось в конфронтации и с крымскими, и с украинскими властями, и со значительной частью нетатарского населения Крыма, а выбор методов борьбы проистекал из этой конфронтации. Вряд ли кто-либо когда-либо всерьез рассчитывал на то, что "пять миллионов" проживающих в Турции крымских татар готовы вернуться в Крым, да и сама эта цифра была скорее символом, чем результатом точного подсчета, ибо переписи этнических крымских татар в Турции никогда не проводилось. Но сама эта идея представлялась очень важной как определенное средство давления на те силы, которым хотелось держать крымских татар в положении бесправного меньшинства.

Сегодня тактика руководства крымскотатарского национального движения изменилась. Она рассчитана не столько на конфронтацию, сколько на конструктивный диалог, на возможность договориться с новыми, конституционно-легитимными властями Украины и Автономной республики Крым, и в эту тактику никак не входит намерение пугать славянское и иное (армянское, немецкое, еврейское, греческое) население Крыма "пятимил-лионным" тюрко-татарским большинством, которое завтра заполонит полуостров. Более того, попытки приписать крымскотатарскому национальному движению такого рода намерения (в крымской печати время от времени появляются статьи, запугивающие обывателя слухами, будто крымские татары соберут в Крыму свою многомиллионную диаспору, установят здесь исламское государство, и вообще, не сегодня - завтра "продадут" Крым Турции) пресекаются как явные провокации и руководством Меджлиса, и депутатской фракцией "Курултай", и крымскотатарской печатью, отражающей современные позиции национального движения.

Но главные изменения происходят в самом Крыму в связи с социальным расслоением крымскотатарского населения. В советские времена все крымские татары находились, можно сказать, в равном положении. Разумеется, у людей были разные судьбы, но беда крымских татар была общая, она всех равно касалась, и протест против несправедливости носил характер общенационального возмущения, которое объединяло весь народ.

Когда сегодня проезжаешь по Крыму мимо татарских новостроев, где рядом с лачугами и землянками, в которых люди переживают уже не одну зиму, рядом с фундаментами недостроенных домов, которые по несколько лет стоят без стен и крыши, ибо у их хозяев нет средств строиться, возвышаются двух-трехэтажные кирпичные дворцы с лоджиями, витражами, колоннадами, трудно представить себе единый крымскотатарский народ. Если из ялтинской гостиницы "Звездочка", - где с августа 1994 года 140 крымскотатарских семей, в том числе беженцы из Таджикистана и Абхазии, потерявшие все, что они прежде имели, живут в чудовищной скученности и беспросветной нищете (старики только на пенсию, которую не выплачивают месяцами, безработные - на случайные заработки от перепродажи чужих овощей и фруктов), без отопления зимой, в духоте летом, месяцами без воды и с испорченной канализацией, по несколько человек в каждой комнате, служившей когда-то летним одноместным гостиничным номером, а ныне - и спальней, и столовой, и кухней, и мастерской, и "детской" для целой семьи, - отправиться в ялтинский культурный центр "Алие", где среди изысканных цветов, под нежное журчание фонтанов, в прохладных покоях, оборудованных современными кондиционерами, проходят лукулловы пиры новых хозяев южнобережных курортов (по национальности тоже крымских татар), - все прежние устойчивые представления о социальной однородности, цельности и духовном единстве крымскотатарского народа исчезнут, как мираж.

Сегодня менее одного процента крымскотатарского населения, вернувшегося в Крым, держит в своих руках более 90% реальных доходов и капиталов, которыми это население располагает. По аналогии с "новыми русскими", в крымскотатарской среде также образовался узкий слой "новых крымских татар". Это финансисты, предприниматели, директора фирм, владельцы недвижимости, хозяева совместных предприятий, выступающие посредниками и партнерами крупных зарубежных (чаще всего турецких) инвесторов, банкиров, бизнесменов. Их подпирает чуть более широкий, но еще не вполне окрепший и немногочисленный слой средних предпринимателей и торговцев (владельцев разнообразных магазинов, ресторанов, чайханэ и ашханэ с колоритной национальной кухней, строительных фирм и т.п.). Ступенькой ниже на лестнице социальной иерархии стоят уже весьма многочисленные отряды наемных работников, обслуживающих крупный и средний бизнес (охранники, клерки различных офисов, менеджеры, специалисты разного профиля) и действующие на свой страх и риск одиночки, главным образом, "челноки", совершающие торговые сделки на крымско-турецких маршрутах.

Большинство представителей этих социальных групп, существуют сегодня в Крыму в зоне постоянного риска, и динамика банкротств, разорения, гибели людей, становящихся жертвами криминальных разборок, как, впрочем, и стремительных выдвижений, особенно велика. При этом происходит сращивание капитала с политикой, выражающееся в продвижении крымскотатарских предпринимателей и финансистов на видные государственные должности, в органы местного самоуправления и региональной администрации, в руководящие структуры национальных общественных организаций, партий, а также в обратном процессе - в личном обогащении чиновников, общественных деятелей.

Ощущение социальной дистанции между бедными и богатыми внутри одной крымскотатарской этнической общины, чувство обиды выплескивается даже на страницы такой осторожной в критике руководства национального движения газеты, как "Авдет". Так, рассказывая о сентябрьском фестивале крымскотатарского искусства в Ялте 1995 года, отмечая, что для людей, измотанных долгой дорогой, в городе не нашлось ни угощения, ни пристанища, журналистка добавляет: "Впрочем, не для всех. Часть гостей, ее высокопоставленный клан, были обеспечены не только трехдневным пансионом в лучших гостиницах южного города, но и питанием в национальном кафе-ресторане "Алие". Никому не пришло в голову поделить причитающуюся часть этих средств (на праздник искусств по сведениям Крымскотатарского Фонда культуры ушло более 3-х млрд. карбованцев) на всех гостей фестиваля, объединить, как это изображено на его эмблеме, все рассыпающиеся и разламывающиеся крупинки и частицы нашей общей материальной и духовной культуры"26.

Здесь мы имеем дело со сложным конгломератом противоречий. Видимо, следует понимать и предвидеть, что победа любого, самого демократичного и прогрессивного гражданского движения (а можно сказать, что крымскотатарское национальное движение в 1990-х годах именно "победило", хотя еще не пришло к власти) неминуемо предопределяет формирование определенной группы людей, которая просто не может не пользоваться определенными привилегиями, в том числе и такими, которые имеют бросающееся в глаза, полнокровное материальное воплощение (жилье, офисы, машины, личная охрана, зарубежные поездки и т.п.).

В то же время простому крымскому татарину, задавленному нуждой, практически все равно и некогда разбираться, по закону и праву или с нарушением закона и права пользуется его соотечественник и земляк недоступными большинству крымских татар благами жизни. Нравственно же эта обозначившаяся дистанция неизбежно будет разъедать и ту массу, которая осталась внизу, и ту элиту, которая оказалась наверху, и уже почти неважно, правомерно или незаконно совершилось такое расслоение. Чем прочнее положение победителей, тем больше реальной опасности, что эта верхушка национального движения, его политическая элита окажется вскоре "страшно далека от народа", и никакая личная скромность, моральная безупречность и прочие добродетели отдельных личностей, оказавшихся у власти не смогут ничего изменить в этой отчужденности.

Эта ситуация опасна возникновением в массах синдрома социалистической уравниловки, в подсознательной основе которого - обостренная зависть к тем, кто лучше устроился, неверие, что устроиться в Крыму можно было честным путем. Такой электорат легко может пойти на поводу у какого-нибудь новоявленного коммунистического или обновленного социал-демократического движения и вместо трудного пути в цивилизованный и свободный мир вернуться к кошмару социалистического распределения по труду. Неслучайно агитаторы из вроде бы уже развалившегося НДКТ, усвоившие из всего багажа человеческих знаний лишь пару марксистско-ленинских догм, замолкли, как оказалось, ненадолго. В середине 1990-х годов у них снова прорезался голос, и к сожалению, снова появилась понимающая их язык аудитория.

Не менее тревожны и другие симптомы социального раздражения. На недоброжелательстве к тем, кто оказался “наверху", открыто пытаются играть те, кто мало думает о справедливости и народе, но много сил прикладывает к тому, чтобы в личных интересах перераспределить источники обогащения и сферы влияния, занять самим те места, которые достались, по их мнению, другим слишком легко или не вполне заслуженно. И отнюдь не всегда конституционные методы готовы использовать те, кто формирует сегодня, условно говоря, такую партию "черного передела".

Под этим углом зрения попробуем рассмотреть ту расстановку политических сил, которая проявляется в многопартийной системе, характерной для современного крымскотатарского национального движения. Сегодня оно обнимает множество структур, имеющих различный статус, разный диапазон действия и свои организационные формы. Те времена, когда вся гражданская и политическая активность крымских татар вмещалась фактически в единственную доступную им форму деятельности инициативных групп, давно миновали. Сегодня наряду с общенациональными, высшими органами власти, или самоуправления крымских татар, к которым относится всенародно избранный, постоянно действующий в течение пятилетнего срока Курултай, на сессиях которого принимаются решения, имеющие силу национальных законов, и сформированный Курултаем как "высший, единый, полномочный и представительный" орган исполнительной власти - Меджлис крымскотатарского народа, во главе которого стоит национальный герой крымских татар Мустафа Джемилев, существует множество центров, конституционно оформленных как общественные организации, политические партии, фонды, профессиональные, молодежные, ветеранские, женские и т.п. союзы, ассоциации, лиги, объединяющие своих членов по различным групповым признакам и интересам. Крупные и мелкие, вплоть до карликовых (таких, как Исламская партия возрождения), высоко авторитетные и не пользующиеся влиянием, давно и совсем недавно возникшие, имеющие четкую политическую окраску и аполитичные, радикальные и умеренные, солидарные и конфронтирующие друг с другом, они в целом формируют довольно сложную и пеструю палитру современной крымскотатарской общественной жизни.

Из их множества мы выделим три звена, которые позволят представить расстановку сил внутри крымскотатарского национального движения середины 1990-х годов и охарактеризовать ту оппозицию , с которой Меджлис крымскотатарского народа сталкивается в собственной национальной среде.

 

 

Партия "Адалет" и ее  аскеры

 

Появление партии "Адалет" (Справедливость) на крымском политическом горизонте относится к весне 1995 года.  Она известна также под аббревиатурой КМФ - Къырымтатар миллетчи фиркъасы, что на крымскотатарском языке означает Крымскотатарская националистическая партия. 13 марта 1995 года в газете "Авдет" был опубликован Устав Крымскотатарской националистической партии "Адалет". 19 августа 1995 года в Симферополе состоялся учредительный съезд этой партии. Ее председателем был избран Сервер Керимов, с самого начала стоявший у истоков ее формирования. Определение "националистическая", подвергнутое критике в ходе дискуссии на страницах крымскотатарской печати, под давлением общественности было заменено на определение "национальная" - "милли", что, впрочем, не изменило содержания ее деятельности.

Прославилась эта партия летом 1995 года в связи с июньскими событиями в восточном Крыму. Но еще прежде, чем прозвучали первые выстрелы, довольно четко выявились основные моменты стратегических и тактических расхождений между умеренным (центристским) или либеральным направлением крымскотатарского национального движения, преобладающим в руководящих структурах Курултая/Меджлиса и в депутатской фракции "Курултай", с одной стороны, и теми радикальными, в некоторых аспектах даже экстремистскими течениями, к которым примыкает "Адалет".

Прежде всего - это вопрос о национальном государстве. Меджлис в принципе не отказывается от идеи восстановления крымскотатарской национальной государственности в Крыму. Эта цель была сформулирована в официальных решениях II-го Курултая, которые никто не отменял. Однако в своей практической деятельности в середине 1990-х годов он не педалирует это требование, обходит те противоречия, в которых оно оказывается с действующим украинским законодательством и с международными нормами права, стараясь отмежеваться от сторонников моноэтничного государства, акцентируя приоритет прав человека. И, наконец, учитывая объективные исторические реалии, он не форсирует обязательное использование крымскотатарского языка в официальном делопроизводстве

Для "Адалет" этот принцип, напротив, имеет первостепенное значение и ставится во главу угла его деятельности. Устав партии открывается программным заявлением: "Крымскотатар-ская националистическая партия "Ада-лет" (далее КМФ) добивается построения в Крыму национального государства, основанного на реализации крымскотатарским народом его естественного права на самоопределение"27. Далее среди целей и задач партии выделяется создание "условий для обязательного использования крымскотатарского языка во всех сферах государственной и общественной жизни в Крыму"; содействие "формированию и становлению органов национального самоуправления крымскотатарского народа в Крыму".

Перспектива национальной государственности определяет и тот внутренний водораздел, который проходит между различными силами крымскотатарского движения по вопросу об отношении к Украине как унитарному государству, в составе которого, в соответствии с Конституцией Украины, находится Автономная республика Крым. Меджлис проявляет к украинскому государству максимальную лояльность. Депутатская группа "Курултай" идет в проявлении этой лояльности еще дальше, блокируясь с украинским руководством по важнейшим вопросам законодательства. Особенно ярко это обнаруживается в критических ситуациях. Так, в июньские дни 1994 года, когда начался первый раунд в перетягивании каната между Киевом и Симферополем и решался вопрос, кто будет назначать руководителей силовых структур в Крыму, депутатская фракция "Курултай" поддержала все киевские инициативы и дала отпор президенту Ю.А. Мешкову. После решающего удара, нанесенного украинским Центром 17 марта 1995 года по самому институту президентства в Крыму и против всех попыток законодательно укрепить независимость Крыма и Меджлис, и депутатская фракция "Курултай" снова были на стороне Киева, подчеркивая в своих заявлениях, что Крым должен оставаться в правовом поле единого украинского государства, что законы Украины сохраняют приоритет над законами Крыма на территории полуострова28.

Разумеется, все это не исключало теней, омрачавших украинско-крым-скотатарские отношения на данном уровне, не исключало обид, претензий со стороны Меджлиса и депутатского корпуса крымских татар к Верховной Раде Украины (особенно к ее левым силам), к президенту и правительству Украины, выполнявшим не все свои обещания. Но все же речь может идти об устойчивом альянсе и поддержке Украиной своего крымскотатарского партнера и Украины - со стороны руководства крымскотатарского движения. Последнее показало в этом отношении уникальный, едва ли не единственный во всем постсоветском этнополитическом пространстве пример лояльности малого народа по отношению к молодому независимому государству, в которое превратилась бывшая союзная республика. На все попытки направить крымскотатарское национальное движение по пути антиукраинского сепаратизма, разыграть в Крыму сценарий, подобный абхазскому, юго-осетин-скому, польскому, приднестровскому и т.п., Меджлис крымскотатарского народа ответил отказом и в решающий исторический момент протянул руку дружбы молодому украинскому государству.

Совсем иную тональность обнаруживаем мы в документах радикальных, оппозиционных к Меджлису групп внутри крымскотатарского движения, прежде всего в теоретических разработках партий ОКНД и "Адалет". В Уставе "Адалет" сформулировано резко негативное отношение не только к "эскалации активности российских шовинистических сил", но и к "продол-жающейся имперской политике Украины (в лице ее нынешнего руководства) в отношении коренного народа Крыма".

Расхождения между центристскими и радикальными течениями внутри крымскотатарского движения выявляются и по вопросу о компенсации материальных потерь крымских татар, вызванных депортацией 1944 года. Формально ни Меджлис, ни депутатская группа "Курултай" не отказываются от требований такого рода компенсации, практически, однако, они на этих требованиях не настаивают. Ни одна из законодательных инициатив депутатской фракции "Курултай" на протяжении 1994-1996 годов не касалась разработки механизмов возвращения крымским татарам отторгнутой собственности.

Совсем иначе ставится вопрос в Уставе партии "Адалет". В перечне основных ее задач и целей на втором месте после намерения содействовать "скорейшему возвращению крымских татар на свою историческую Родину - Крым", стоит требование "возврата крымскотатарскому народу всего имущества, преступно изъятого у него в результате депортации 1944 года". Заметим, что речь идет даже не о какой-либо части, а о возврате именно всего имущества, что оттеняет одновременно и категоричность, и утопичность этого радикального требования.

Особо следует остановиться на отношении центристских сил и радикальных флангов современного крымскотатарского движения к Исламу. Меджлис является светской, а не религиозной структурой и в качестве полномочного представителя всего крымскотатарского народа защищает интересы не только верующих мусульман, но и крымских татар любой иной конфессиональной или атеистической ориентации. У него существуют свои, довольно сложные "дипломатические" от-ношения с муфтиатами Крыма и Украины, с духовенством Турции и арабского мира29, но и в тех случаях, когда Меджлис выступает в единстве с Духовным управлением мусульман, и когда муллы и имамы крымских мечетей своим авторитетным словом санкционируют мероприятия, подготовленные Меджлисом, и когда сами руководители Меджлиса участвуют в религиозных праздниках или траурных молебнах, читая молитвы и совершая намазы, в которых все мусульмане равны перед Аллахом, - всегда сохраняется определенная дистанция между Меджлисом, как светской структурой, и мусульманскими религиозными организациями. Здесь есть граница, которую ни одна из сторон ни разу не перешла: Меджлис не вмешивается в религиозные дела мусульманских общин, духовенство не навязывает ему своей политической воли.

Иначе формируется отношение к религии в партиях, стремящихся включить исламский фактор в свои политические программы. В этом направлении особенно последовательно выступает Исламская партия возрождения Крыма. Именно от ее лидера Айдера Исмаилова исходило прозвучавшее на первой сессии III Курултая предложение принять закон о допущении многоженства среди крымских татар, однако при голосовании это предложение не получило достаточного количества голосов.

Четкую установку на исламский мир содержит программа партии "Ада-лет". В ее Уставе записано: "КМФ содействует удовлетворению религиозных нужд крымских татар и рассматривает исламскую религию как неотъемлемую часть духовной культуры народа". В религиозной политике "Адалет" царит моноконфессиональность и нетерпимость к распространению других религий и верований среди крымских татар. Председатель партии "Адалет" Сервер Керимов неоднократно во многих своих интервью, данных средствам массовой информации, в официальных выступлениях и частных беседах (в том числе, в записанной нами беседе с ним в Бахчисарае 15 октября 1996 года) с возмущением говорил о попытках разного рода авантюристов обратить крымских татар в христианскую веру, о стараниях объявившегося в Старом Крыму "попа" склонить татар к вступлению в секту иеговистов. Такие действия от имени партии "Адалет" он объявлял преступными, а поведение соотечественников, изменивших вере отцов, считал чудовищным предательством, достойным наказания. Ни о какой свободе совести, свободе религиозного выбора для крымских татар при таком подходе не могло быть и речи. Свое намерение защищать нравственность народа и беречь крымскотатарскую молодежь от тлетворных влияний лидер партии "Адалет" высказывал в форме, вызывающей ассоциации с риторикой стражей исламской революции или афганских талибов. "Мы видим, как наша молодежь деградирует, - говорил Сервер Керимов в интервью для газеты "Авдет". - Наркомания, проституция, воровство, до сих пор не присущие крымским татарам, теперь уже никого не удивляют. Святая святых нашего народа - мусульманская религия продается в буквальном смысле слова. Нам известно, что в Старом Крыму, например, 17 крымских татар стали членами секты Свидетелей Иеговы [...] Религия - последнее, что сохраняет любую нацию, а некоторые из нас, видимо, решили ею пожертвовать"30.

Одновременно партия "Адалет" и ее лидер вмешиваются в сугубо внутренние дела мусульманской общины Крыма. Кому быть муфтием Крыма практически решался волей руководства партии "Адалет" в ходе Курултая 18 ноября 1995 года, которое не нашло общего языка с прежним Муфтием кадыем Хаджи Сеитджелилом (Ибраимо-вым) и устранило его, поставив на эту должность своего ставленника - имама Хаджи Нури (Мустафаева).

Один из самых сложных вопросов, на который, нет однозначного ответа, связан с вооруженными отрядами, или в соответствии с романтической национально-исторической моделью, "аске-рами" партии "Адалет". Единственно, что очевидно - это резкое неприятие таких вооруженных формирований про-российски настроенными общественными силами Крыма. Их идеологов совершенно не смущает появление в Крыму казачьих отрядов, но татарские аскеры для них - это просто кошмар. "Порой нам сообщают, - говорит журналистка Наталья Гаврилева, которая берет интервью у Вячеслава Зарубина для газеты "Крымское время" и, видимо, из осторожности старается "черное" и “белое" прямо не называть, ограничиваясь намеками, - что в Крыму появляются некие вооруженные формирования, возникающие по национальному признаку..." Ее собеседник отвечает на этот полу-вопрос с прямотой и решительностью: "Уверен: любые попытки нужно пресекать немедленно и безжалостно - будь то учения, чья-то охрана или что другое"31.

На фоне такой категоричности надо, однако, прежде всего выяснить, существуют ли такие отряды или это досужая выдумка. Пожалуй, правильно будет ответить: и да, и нет. Примерно так - "да и нет" - отвечал сам председатель партии "Адалет" Сервер Керимов на этот вопрос в интервью, которое он дал газете "Авдет" после учредительного съезда.

"Мы против любых, в том числе и военизированных, формирований и говорили об этом еще в момент создания казачьих формирований. - заявляет С.Керимов. - Поддерживаемые государственными чиновниками, с оружием в руках, они могли бы натворить много бед в Крыму. Поэтому мы еще раз заявили на съезде - никаких отрядов аскеров нет, но мы оставляем за собой право их создания, если не будет прекращена деятельность так называемых казаков"32. К сожалению, "деятельность так называемых казаков", до сих пор не прекращена; так что же - существуют отряды аскеров или нет? и о чем собственно шла речь на закрытом для посторонних съезде партии "Адалет" - об отказе от отрядов аскеров или о праве их создания?

Безусловно, определенные усилия по созданию таких отрядов партия "Адалет" предпринимает. Существуют группы спортивно подготовленных юношей, связанных между собой в небольшие звенья (тройки или пятерки), подчиненные командирам этих звеньев, построенные по строгим законам дисциплины и правилам конспирации, готовые по приказу, отданному председателем партии, подняться на защиту крымскотатарского народа, оперативно прибыть в любую горячую точку на территории Крыма. Есть у них и транспорт, способный обеспечить такую переброску людей, есть и оружие. Сколько, какое? Это, конечно, военная тайна, как и численность отрядов (в тайне держится даже точное число членов партии "Адалет").

Как только первый намек на возможное создание отрядов аскеров прозвучал в заявлении Оргкомитета партии "Адалет" от 13 января 1995 года - заявления, которое было направлено против попыток создания в Крыму вооруженных формирований крымского казачества, - многие в Крыму обеспокоились и дали волю своей фантазии: "аскеры", "татарский террор", "ислам-ский фундаментализм", "серые волки" - все смешалось в кучу в этих панических выступлениях прессы и отдельных политиков. Партия "Адалет" немедленно заявила о своей непричастности к провоцированию таких страхов. 30 июля 1995 года Сервер Керимов сделал от имени Оргкомитета партии "Адалет" заявление: "В последнее время в некоторых средствах массовой информации, а также в выступлениях отдельных политиков появились утверждения о якобы имеющихся в Крыму отрядах аскеров. Нет сомнения в том, что инициаторы этой целенаправленной дезинформации рассчитывают на дестабилизацию ситуации в Крыму, предпринимают новые попытки столкновения жителей Крыма на национальной почве. В связи с вышесказанным Оргкомитет решительно заявляет об отсутствии каких-либо незаконных формирований аскеров и еще раз обращает внимание властей на недопустимость попустительства и покровительства разгулу преступности и бандитизма в Крыму"33.

И в то же время были сильные, спортивные мальчики, сумевшие постоять за своих соотечественников в восточном Крыму, нагнавшие немало страху на мафиозных авторитетов, напомнив им, что в Крыму есть и другие хозяева. Именно этих мальчиков мы видели стоящими на охране сессии III Курултая. Сервер Керимов не скрывал своей гордости: это были его ребята - партия "Адалет" несла службу по охране Курултая.

Сколько их, кто оплачивает их службу, как оформлено их право носить оружие? Может быть, это те же самые 30 человек, что официально числятся охранниками и получают зарплату в общественном объединении "Фонд Крым", выполняя роль сторожей дома, где находится Меджлис, и личных телохранителей вождей Меджлиса? Или их больше, и источники их вооружения совсем иные, и украшающий их машины флажок на ветровом стекле с изображением волка в обрамлении полумесяца неслучайная и не чисто декоративная деталь?

В юго-западных районах Крыма, где в ходе научной экспедиции летом 1996 года мы проводили выборочный опрос крымских татар, на вопрос о боевых дружинах партии "Адалет" люди отвечали с иронией или недоумением: какая там "Адалет"? какие аскеры? выдумки это все, фантазии, нет никаких боевых дружин, и вся партия "Адалет" поместится на одной террасе в доме Сервера Керимова; в Алуште, в Ялте, в Севастополе их и в глаза не видели. Но в Бахчисарайском и Симферопольском районах, там, где этих людей видели, и не только на торжественных церемониях открытия Курултая, с усмешкой о них никто не говорил. Там понимали, что это серьезно, но чего больше было в этом понимании: надежды или горечи - с   полной   уверенностью  трудно  сказать.

О серьезности военных намерений партии "Адалет" свидетельствуют военные учения, которые она проводит совместно с украинскими боевыми дружинами. Окружены эти учения завесой тайны, но все же некоторая информация проникает на страницы печати. Газета "Авдет" в небольшой заметке, опубликованной 25 декабря 1995 года, так комментирует эти события: "В течение прошлой недели на территории одного из крымскотатарских микрорайонов в Бахчисарае проходили совместные учения политического объединения "Дер-жавна самостiйность Украiны" и Национальной партии "Адалет" (Спра-ведливость)”.

Председатель Киевской организации ДСУ [...] Святослав Лукьяненко сообщил, что "в 1991 году проводом [правлением] ДСУ было принято решение создать силовую структуру - варту ДСУ, чтобы не только словом, но и делом показать оккупантам, кто хозяин на этой земле". [...] Нынешнюю акцию в Крыму, в которой участвует 13 членов варты ДСУ, он объяснил так: "Вне-шним политическим силам, прежде всего России, выгодна конфронтация в Крыму и Украине... Ясно, что Россия и ее спецслужбы стараются сделать все, чтобы вбить клин между двумя коренными народами Украины - украинцами и крымскими татарами. Своими совместными действиями мы демонстрируем, что это им не удастся".

Первый заместитель Председателя ДСУ Владимир Стадниченко сообщил, что в рамках совместных учений проходит ознакомление с местностью, марш-броски, покорение горных вершин, изучение национальных видов борьбы, восточных единоборств. Он заявил также: "Мы здесь серьезно готовимся защищать украинские интересы. Я как командир роты могу с уверенностью сказать - вместе с крымскими татарами мы сможем решить все проблемы, которые нам навязывают наши враги [...]”

Лидер партии "Адалет" Сервер Керимов сообщил, что в ноябре делегация ДСУ под руководством ее председателя Романа Коваля посещала Крым, чтобы наладить политические и экономические связи с крымскими татарами, в частности, с партией "Адалет" [...] Он сообщил, что на следующий год партия планирует послать своих членов для совместных учений в другие регионы Украины. Керимов также рассказал, что ежедневно в учениях принимают участие 15-20 крымских татар и подчеркнул, что цель, которую они преследуют, - не агрессия против кого-либо, а воспитание защитников государства"34.

Неверно было бы представлять дело так, что "Адалет" положила начало неким силовым структурам - вооруженным формированиям крымских татар. В прошлом крымскотатарского национального движения, задолго до того, как зародилась сама идея создания партии "Адалет", силовые методы борьбы имели место. И хотя в целом крымскотатарское национальное движение декларировало свой ненасильственный, конституционный характер, в его истории было немало эпизодов, когда его лидеры решали, что “за оружие браться нужно”: от тревожных октябрьских 1992 года дней (штурм Верховного Совета) от защиты "само-строев" и "самозахватов", до Красного Рая включительно. Конечно, система обученных, спортивно подготовленных аскеров, объединенных в отряды и спаянных воинской и партийной дисциплиной, - это качественно уже нечто совершенно иное, чем толпа, вооруженная камнями и железными палками.

Однако и в организации отрядов самозащиты, и в их спортивной подготовке был у "Адалета" еще один исторический предшественник - "Имдат". Для современного крымчанина татарское слово "Имдат" (Содействие) имеет по крайней мере три значения, которые однако порою тесно между собой сближаются и сплетаются. "Имдат" - это национальный банк содействия и его хорошо подготовленная охрана. "Имдат" - это созданный летом 1994 года (кстати, по инициативе одного из держателей "Имдат-банка", члена Меджлиса крымскотатарского народа и депутата Верховного Совета Крыма Р.Кенже, а также другого крупного финансиста - президента кооператива "Оазис" Э.Нафиева) спортивный клуб, имеющий свои отделения и школы в Симферополе, Старом Крыму, Судаке, Дубках, Верхней Кутузовке и других населенных пунктах Крыма, культивирующий разные виды силовой борьбы и восточного единоборства, охватывающий крымскотатарскую молодежь "в возрасте от 7 до 30 лет"35. И наконец, третье значение ныне всем в Крыму хорошо понятного слова "имдат" - это просто крымскотатарский рэкет, осуществляемый силами тех же самых (то ли бывших, то ли нынешних) охранников "Имдат-банка", выпускников и воспитанников спортивного клуба "Им-дат", крепко "накаченных", отнюдь не безоружных юношей, у которых тоже есть свое начальство и своя дисциплина. Под предлогом защиты крымских татар от чужих мафиозных группировок, они, действительно, обеспечивают прикрытие отдельным предпринимателям и торговцам, но и их, и вовсе не имеющих отношения к бизнесу крымских татар, которые выходят на рынок, чтобы продать урожай из своего сада, облагают данью и за сопротивление подвергают наказаниям по своим, уже чисто бандитским законам. Как сказал на собрании крымскотатарского землячества в Москве, обсуждавшего 24 ноября 1996 года эту проблему, Эрнст Кудусов, "все крымчане страдают от двойного рэкета - государственного (налоги) и общекрымского (крими-нальных группировок), а над крымскими татарами еще навис и третий рэкет - собственных соотечественников, "им-дат-рэкет".

Непросто установить, в каких взаимоотношениях находится "Адалет" и "Имдат". С одной стороны, это вроде бы антиподы, партия "Адалет" для того и создана, чтобы навести порядок среди крымских татар, наказать всех, кто забыл о порядочности и нравственности, прогневал Аллаха, а заодно и для того, чтобы занять место всех этих обнаглевших воров-рэкетиров, пытавшихся контролировать национальные капиталы. Но с другой стороны, тому, кто непосредственно встречался с людьми любой из трех ипостасей "Имдат", при новых встречах с аскерами из партии "Адалет", возможно, не раз захочется воскликнуть: "Ба, знакомые все лица!". Лица могут быть не только знакомые, но и те же самые, ибо здесь происходит и сращивание, и перетекание друг в друга разных структур. Мастер спорта СССР по вольной и классической борьбе Айдер Мустафаев говорил летом 1996 года, что в его клубе "Имдат", если считать все его филиалы, занимается около 200 человек. Сервер Керимов говорил, что актив его партии, образованной в августе 1996 года, - примерно 200-300 молодых людей. Решат Кенже никогда не говорит, сколько человек охраняют "Имдат-банк" и весь контролируемый этим банком национальный бизнес. Но мы будем недалеки от истины, если допустим, что в этих сотнях в основном одни и те же люди.

Попробуем вдуматься, проанализировать внимательно один сюжет из интервью, данного Председателем партии "Адалет" Сервером Керимовым для редакции журнала "Авдет". "Это правда, - спрашивает его журналистка, - что в партии "Адалет" есть "черный список" из тех [крымских татар], кто накопил себе богатство за счет народных денег?". "Списка такого нет, - отвечает Керимов, - но есть много информации. Обидно, что вернувшись на Родину, мы сталкиваемся с коррумпированностью, клановостью среди крымских татар, принимающими угрожающие масштабы. И хотя чиновничество, обогащающееся за счет народа, - явление не национальное, партия "Адалет" включила эту проблему в круг первоочередных. Уже есть случаи возвращения украденных денег, хотя в основной своей массе это очень трудно сделать. Мы собираемся предоставить некоторую имеющуюся у нас информацию в прокуратуру с целью определения меры наказания"36.

Мы не станем уточнять, почему намерение "предоставить некоторую имеющуюся у нас информацию в прокуратуру", высказанное в августе 1995 года, никак не реализовалось до конца 1996 года, но даже если нам очень захочется представить себе информаторов и активистов партии "Адалет" в виде ангельских созданий, действующих в полном согласии с Законом и с Уставом своей общественной организации, никогда не прибегающих к насилию и угрозам, то ввести в рамки реального фантастические "случаи возвращения украденных денег" нам ни за что не удастся. Возвращают украденное, если к тому же в этот процесс никак не вмешиваются органы правопорядка, только под действием очень жестких методов, похожих на самосуды и бандитские разборки. Если к таким методам начнет прибегать крымскотатарское национальное движение, прославившееся своей демократичностью и склонностью к защите прав человека, это будет означать его политический бесславный конец.

 

 

Национальное движение

крымских татар

 

Уже не раз приходилось слышать, да и нам самим писать и говорить. что Национальное движение крымских татар (НДКТ) сошло с политической арены. После гибели лидера этого движения Юрия Османова, который был убит в Симферополе при загадочных обстоятельствах 6 ноября 1993 года, НДКТ потеряло своего неутомимого организатора и идеолога и, казалось, вообще, перестало существовать.

Принципиальный конфликт между НДКТ, которое упорно тянуло соотечественников во вчерашний день (к петиционным кампаниям с просьбой "восстановить созданную по ленинскому декрету 1921 года Крымскую АССР", и ориентировалось на советскую власть и Коммунистическую партию, надеясь, что они вернут крымскотатарскому народу все, отнятое у него при депортации, что восторжествуют ленинские нормы социалистической законности и государственности), с одной стороны, и Центральной иници-ативной группой (ЦИГ), действующей под руководством Мустафы Джемилева с 1987 года, а позже - Организацией крымскотатарского национального движения (ОКНД), созданной в 1989 году на основе ЦИГ, - и Меджлисом крымскотатарского народа, сформированным в 1991 году, (которые были ориентированы на ликвидацию всего тоталитарного режима вместе с советской властью и диктатурой Коммунистической партии), с другой стороны, казалось, был разрешен самой историей и уж никак не в пользу НДКТ.

Тем не менее по мере активизации в Крыму сил, нацеленных на реставрацию бывшего СССР и на то, что коммунисты снова придут к власти, призрак НДКТ снова замаячил на политической сцене. Речь не шла о создании каких-либо новых структур этого движения или новой организации. Вяло текущая политическая деятельность старого НДКТ, растерявшего свой актив и своих сторонников, оживилась, несомненно, благодаря определенному финансовому и идеологическому допингу, который получила небольшая горстка людей, возглавившая НДКТ после смерти Ю.Османова.

В редакционной заметке "НДКТ - попытка реанимации", опубликованной в газете "Авдет" в июне 1995 года, отмечалось: "Вновь активизировалась в Крыму общественная организация, состоящая из менее чем 50 человек, называющая себя Национальным движением крымских татар.

В свое время НДКТ называло себя оппозицией Курултаю и Меджлису и утверждало, что за ней [общественной организацией НДКТ] стоит большинство крымских татар. Однако во время выборов в Верховный Совет Крыма в марте прошлого года крымские татары 99% своих голосов отдали за кандидатов от Курултая и надолго выбили эту группу из политического строя. Не помогла ей тогда и поддержка блока "Россия" и Мешкова"37.

Понятно, что шовинистические и сепаратистские силы в Крыму середины 1990-х годов, точно так же, как советская и партийная номенклатура в эпоху тоталитарного режима, не теряют надежды "свернуть голову" крымскотатарскому национально-освободитель-ному демократическому движению руками самих же крымских татар, используя личные амбиции, зависть, элементарную недальновидность и необразованность отдельных лиц, из которых многим хотелось бы слепить нечто вроде оппозиции по отношению к Меджлису крымскотатарского народа.

Реанимация не означает, однако, тождественного восстановления НДКТ в том виде, в каком мы помним его, к примеру, еще в 1991 году яростно сражавшимся против "сил зла", которые пытались увести национальное движение “со светлого ленинского пути”. Ныне идеологические арсеналы НДКТ обеднели. Нет больше Османова, подводившего теоретическую базу под союз НДКТ с советской властью и Коммунистической партией; неловко стало звать соотечественников в коммунистический рай в связи с развалом всей старой системы; лозунги русских "пат-риотов", требующих "вернуть" Крым России, тоже явно не подходят "на-циональному движению крымскотатарского народа". Поэтому нынешнее НДКТ старается вообще обходить стороной всякую теорию и не выдвигает своей позитивной программы, зато всю свою энергию обращает в критику Меджлиса крымскотатарского народа, его "предательства" народных интересов. Эта позиция оказывается довольно удобной, и НДКТ не теряет шансы собрать под свое крыло всех недовольных прежде всего своим бедственным положением и нищенским существованием крымских татар, причем вину за это положение возлагают на руководство Меджлиса или депутатскую фракцию "Курултай”.

Каких-либо практических действий НДКТ предпринимает сравнительно немного. Связи с соотечественниками, оставшимися в Средней Азии, среди которых Юрий Османов был достаточно популярен, теперь ослабли или вовсе прервались. Собственных съездов или конференций НДКТ не проводит, никаких программ не вырабатывает. Страницы "Арекет", как только было возобновлено издание этой газеты, заполняются переложением старых материалов, заготовленных еще при Османове, или бранью в адрес Меджлиса, без каких-либо конструктивных предложений.

Лидеры НДКТ ищут поддержки и понимания у коммунистической фракции Российской Государственной Думы. В конце мая 1996 года они направили свою делегацию из четырех человек (В. Абдураимов, С. Меметов из Крыма, Ю. Шаипов, Г. Баев из Российской Федерации) в Москву "с целью проведения консультаций и встреч в комитетах и комиссиях Государственной Думы". 3 июня делегацию НДКТ принял А.И. Лукьянов, который легко нашел со своими гостями общий язык в беседе, проникнутой ностальгией о потерянном СССР. "Также А. Лукьянов отметил, что перспективы решения крымской проблемы связаны прежде всего с перспективами интеграционных процессов между народами и странами СНГ и прежде всего между Россией и Украиной"38.

Основную ставку НДКТ делает на проникновение своих представителей в структуры власти. С выборами своих делегатов в Верховный Совет Крыма у них ничего не получилось, хотя усилий в этом направлении было приложено немало: и список кандидатов от НДКТ был выдвинут по всем правилам, и даже "движение" переделано в "общест-венную организацию", зарегистрированную Минюстом, чего раньше лидеры НДКТ ни за что не хотели делать, настаивая на том, что они - "движение", а не "организация" и не "партия", и агитация за кандидатов по списку НДКТ велась по всему Крыму, но ни один из этих кандидатов крымскотатарским народом избран не был. Тогда началось "пропихивание" своих людей в местные отделения Комитета по делам депортированных граждан, в исполкомовские структуры. Как только (весной 1995 года) Меджлис крымскотатарского народа призвал соотечественников бойкотировать выборы в местные Советы, деятели НДКТ попытались занять эту пустующую нишу. В опубликованной справке-информации о заседании Мед-жлиса крымскотатарского народа 10 июня 1995 года отмечалось: "На заседании Меджлиса была заслушана информация о том, что вопреки решению Меджлиса о неучастии крымских татар в предстоящих выборах депутатов в сельские, поселковые, районные, городские Советы в ряде избирательных округов кандидатами в депутаты зарегистрировались и представители крымских татар. Было отмечено, что их количество незначительно, во многих случаях - это сторонники группировки НДКТ"39.

Характерной особенностью той ситуации, которая в полной мере проявилась в середине 1990-х годов и была связана со становлением многопартийности внутри крымскотатарского национального движения, является непосредственное противостояние между различными партиями, группировками, или условно говоря, "левыми" и "правыми" флангами оппозиции к Меджлису. Вряд ли можно сказать, что Меджлису удалось замкнуть друг на друга и тем самым в какой-то мере нейтрализовать такие враждующие между собой силы, как НДКТ (слева) и партия "Адалет" (справа). Они, конечно, без помощи Меджлиса сами нашли друг друга, но факт остается фактом, и он укрепляет позиции "центра": сегодня НДКТ и "Адалет" нападают друг на друга, расходуя на эту борьбу свою энергию. При этом "Адалет", сопротивляясь атакам НДКТ, ищет поддержку у Меджлиса и демонстрирует свою лояльность ему.

"Известно, - сообщает газета "Авдет", - что НДКТ выступило с заявлением, где называет создание "Адалет" "преступной провокацией", отрежиссированной в спецслужбах Украины, "чтобы вручить в руки крымских татар оружие", "вызвать животный страх и ненависть  к   крымскотатарскому   народу".

Сервер Керимов, председатель оргкомитета партии "Адалет" и член Меджлиса крымскотатарского народа, сказал при этом: "Заявление НДКТ сегодня - это очередная попытка реанимировать эту организацию с целью попробовать вновь расколоть целостность национального движения крымских татар и создать оппозицию даже не "Адалету", а нашему высшему органу - Меджлису крымскотатарского народа, завоевавшему себе солидный авторитет в Украине". Он также сообщил, что 26 мая активисты "Адалет" предприняли попытку поговорить с членами НДКТ. Она закончилась тем, что один из ее [НДКТ] лидеров - Ферат Джемалединов - открыл стрельбу из револьвера боевыми патронами. К счастью, пострадавших нет. Оружие типа "Смит&Вессон" было изъято у стрелявшего и передано в правоохранительные органы"40.

 

 

Организация крымскотатарского национального движения

 

Одной из самых трудных задач политологического исследования является анализ современных противоречий между Меджлисом крымскотатарского народа и Организацией крымскотатарского национального движения (ОКНД), вроде бы уже определенно занявшей место на правом фланге среди сил, оппозиционных к Меджлису.

Совершился отход ОКНД от Меджлиса постепенно и как-то неявно. Еще в 1989-1991 годах это была собственная ипостась тех лидеров прогрессивного национального движения, которые и созвали II Курултай, и создали Меджлис, перейдя из ОКНД в новые структуры Меджлиса. Так, Мустафа Джемилев счел невозможным совмещать должности Председателя ОКНД, каким он был с момента ее создания, и Председателя Меджлиса, каким он стал в итоге выборов на первой сессии II Курултая, и поэтому ушел из ОКНД, еще ни в чем и никак не отмежевываясь тогда ни от ее деятельности, ни от ее программы. Позднее, в 1991-1993 годах, когда во главе ОКНД стоял его ближайший друг и соратник Рефат Чубаров, они тоже шли рядом, и в это время о Меджлисе и ОКНД еще можно было говорить, перефразируя известные стихи Маяковского: были они, действительно, "близнецы-братья", и в повседневной практике было принято: "мы говорим "Меджлис" - подразумеваем "ОКНД", мы говорим "ОКНД" - подразумеваем "Меджлис".

Впрочем, это "мы" уже тогда не относилось к самому руководству Меджлиса, которое сразу четко определилось в том, что функции и компетенция Меджлиса шире, чем функции и компетенция ОКНД, что ОКНД - это только партия (в дословном значении - часть народа, часть крымскотатарского движения), в то время как Меджлис, сформированный на общенациональном Курултае, - это полномочный представительный орган всего крымскотатарского народа, без каких-либо ограничений по партийному признаку.

ОКНД, в Центральном совете которой до лета 1991 года были сосредоточены все нити руководства национальным движением, неожиданно оказалась в стороне, не у дел, в какой-то мере на обочине национального движения. У лидеров этого движения еще не было достаточно опыта и политической культуры для того, чтобы выработать взаимовыгодное размежевание сфер деятельности и функций, определить формы и структуры, с одной стороны, общенационального, беспартийного движения, с другой стороны, его ведущей политической партии.

Признаки первого охлаждения друг к другу стали появляться после того, как председателем Центрального совета ОКНД был избран Эреджеп Хайрединов. Между ним и Мустафой Джемилевым уже не было той личной дружбы и полного взаимопонимания, которые были между прежним председателем ОКНД Рефатом Чубаровым и Джемилевым, дававшие им возможность совместно, на равных началах, при полном доверии друг к другу обсуждать общие проблемы и принимать скоординированные решения. Менее известный, менее авторитетный в крымскотатарской среде, не имевший в прошлом таких заслуг перед своим народом, как его старшие товарищи, Хайрединов с самого начала был поставлен как бы ступенькой ниже тех, кто был и оставался подлинным "leadership", верховным руководством крымскотатарского движения. Вместе с тем, Хайрединов обладал такими личными качествами, которые не позволили ему, образно говоря, оставаться в прихожей у закрытых дверей, за которыми без него принимались ответственные решения, и быть послушным и аккуратным исполнителем этих решений.

Он хотел большего, полагая, что ОКНД может и должна быть сегодня тем, чем она была для крымских татар до формирования Меджлиса, и что председатель ОКНД облечен правом быть таким же ведущим и самостоятельным политиком, каким был Мустафа Джемилев во главе ОКНД до 1991 года. Однако у Хайрединова не было никакой концепции самостоятельной политики, никакой политической программы, которая отличалась бы от той, что формировалась и претворялась в жизнь Меджлисом крымскотатарского народа, что и проявилось в таком документе, как "Пер-воочередные задачи ОКНД", утвержденном V-м съездом ОКНД в марте 1996 года41.

Но странно, почему же так откровенно проскальзывает то раздражение, то насмешка, то откровенное разочарование в редакционной заметке газеты "Авдет", комментирующей этот съезд? "Прошли также новые выборы председателя ОКНД, - сообщает редакция "Авдета". - Им вновь стал Эреджеп Хайрединов. Как видите, в руководстве ОКНД надежда на перемены не осуществилась [чья надежда?!? - С.Ч.]. Остается надеяться на появление какого-нибудь импульса во внешнем мире, который подействует на внутреннюю структуру организации, известную в недавнем прошлом своей политической активностью"42.

Так, значит, "политической активности" не хватает руководству ОКНД? Вот и Мустафа Джемилев, выступая на ее V-м съезде, подчеркивает, что "в последнее время в ней нет свежих идей, отсутствует инициатива". Но лукавят лидеры Меджлиса и журналисты "Авдета": не "политической активности", не "свежих идей", не какой-то особенной "инициативы" ждут они от ОКНД. Скорее, наверно, наоборот - дисциплины и послушания. Ведь именно инициатива Энвера Куртиева (ОКНД), который первым, ни с кем свой шаг не согласовывая, объявил бессрочную политическую голодовку в Верховном Совете Крыма 1 ноября 1995 года, очень не понравилась его коллегам по депутатской фракции и Президиуму Меджлиса. А инициатива ОКНД с проведением весенней акции в Киеве в 1996 году? Не Меджлис ли по сути завалил эту инициативу, отказавшись поддержать ее? Не "Авдет" ли замалчивал эту инициативу до последней возможности? Нет, не нужна сегодня Меджлису "инициативная" ОКНД, поскольку их инициативы все труднее и труднее контролировать.

Дело в том, что конфликтная ситуация по линии ОКНД - Меджлис (и вместе с Меджлисом вся депутатская фракция "Курултай", кроме, естественно, Энвера Куртиева) вышла за пределы чисто личностных отношений. Суть в том, что ОКНД перешла в оппозицию, задействовав фактор массового разочарования, массового недовольства, той самой увеличивающейся социальной дистанции между верхушкой и бедствующим народом, о которой речь шла выше. У ОКНД нет никакой программы, отличной от программы Меджлиса, от воли Курултая крымскотатарского народа, но ОКНД, оттесненная от власти, доставшейся лидерам национального движения, а потому и стоя как бы в стороне, может бросить им упрек, что сделали они мало, что о народе они не думают, сами богатеют, в "Имдат-банке" большие капиталы прокручивают. Такого рода демагогия находит благодатную почву в обществе, где нет иммунитета к таким социальным стрессам, как те, что переживает Крым в 1990-х годах. ОКНД - заступница, ОКНД - бессеребренница, ОКНД - само воплощение демократии, почувствовав золотую жилу пусть пока пассивной народной поддержки, развивает все более бурную деятельность, видя в этом единственный шанс выйти на некий оперативный простор, где возможно политическое продвижение вверх. В этой деятельности - требования и попытки самостоятельного осуществления более радикальных мер, более решительных акций, чем те, на какие идет Меджлис, стараясь избежать крайностей и обострения политической обстановки.

Меджлис, взвесив все доводы, все компоненты сложнейшей ситуации, призывает крымских татар в январе 1994 года идти на президентские выборы, чтобы, может быть, своими голосами переломить опасную перспективу "мешковщины", спасти Крым от агрессивного сепаратизма. ОКНД настаивает на бойкоте президентских выборов, то есть делает жест решительный, правда, безответственный. Но ОКНД ни за что отвечать и не собирается, она в оппозиции и извлекает из всего, что происходит, еще дополнительный моральный выигрыш: остановить Мешкова голосами крымских татар не удалось, значит, только зря унижались, напрасно к голосу ОКНД не прислушались.

Меджлис пытается использовать парламентскую трибуну в борьбе за интересы крымских татар, на каком-то этапе даже переносит центр тяжести на парламентскую деятельность депутатской фракции "Курултай", надеясь шаг за шагом, компромисс за компромиссом вырвать у законодательной власти решения, благоприятные для крымских татар. ОКНД против либеральных компромиссов, она уверена, что крымскотатарскому народу не нужны депутаты, которые не в силах провести в Верховном Совете ни одного закона, не в силах противостоять агрессивному большинству и которые, может быть, уже развращены привилегиями и приобщением к власти. Добиться, чтобы крымские татары составляли одну треть депутатского корпуса, или отозвать из Верховного Совета 14 крымскотатарских депутатов, чьи мандаты достались Курултаю крымскотатарского народа с таким трудом. Все или ничего.

Меджлис старается стабилизировать ситуацию, развивать конструктивный диалог с Украиной, использовать все мирные пути и средства для репатриации, адаптации, интеграции крымских татар в экономику и общественную жизнь Крыма. Наступают иные времена, когда можно найти общий язык с руководством Украины, когда нужно проявить выдержку и величайшее терпение, умение слушать и убеждать, когда разовыми акциями протеста, митингами, "самозахватами" и голодовками, никому ничего не докажешь и ничего не решишь. У ОКНД нет желания чутко вслушиваться в ситуацию, в ее арсенале гражданские акции неповиновения.

В этом контексте особенно возрастает значение взвешенной, конструктивной политической программы Меджлиса крымскотатарского народа, направленной на укрепление мира и стабильности в важнейшем регионе Юго-Восточной Европы.

 


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

 

 

 

 

 

 


1.М.Н. Губогло, С.М. Червонная. Крымскотатарское национальное движение. Том 1. История. Проблемы. Перспективы. М., 1992; М.Н. Губогло, С.М. Червонная. Крымскотатарское национальное движение. Том 2. Документы. Материалы. Хроника. М., 1992; М.Н. Губогло, С.М. Червонная. Крымскотатарский вопрос и современная этнополитическая ситуация в Крыму. //Межнациональные отношения в России и СНГ. Семинар Московского Центра Карнеги. Выпуск 1. Доклады 1993-1994 гг. М., 1994. С. 88-121; С.М. Червонная. Крымскотатарское национальное движение (1991 - 1993гг.). //”Исследования по прикладной и неотложной этнологии”, № 57. М., 1994; Svetlana Tschervonnaja. Die Krimhalbinsel als Krisenregion und die gegenwartige krimtatarische Nationalbewegung (1991 - 1994). //Russlands Zukunft. Berlin, 1994. S. 227-244; Svetlana Tscherwonnaja. Die Krim und die Krimtataren zwischen Russland und der Ukraine (1991 - 1994). Giessen, 1994; Крымскотатарское национальное движение. Том 3. 1991-1993 годы. Под ред. М.Н. Губогло. Автор историко-аналитического очерка С.М. Червонная. Сборник документов представлен Меджлисом крымскотатарского народа (редактор-составитель Р.Ф. Аппазов). М., 1996.

2.Эту "классическую литературу" формируют прежде всего такие капитальные труды, как - Edige Kirimal. Der nationale Kampf der Krimtuerken. Emsdetten, 1952; Alan W. Fisher. The Crimean Tatars. Stanford, 1978; Edward Allworth (Ed.). Tatars of the Crimea. Their Struggle for Survival. Durham and London, 1988; Gerhard Simon. Der nationale Bewegung der Krimtataren. Kцln, 1975; Mustecip Ulkusal. Krim Turk Tatarlar. Istanbul, 1980; Александр Некрич. Наказанные народы. Нью-Йорк, 1978; Сахаров в защиту крымских татар. //Хроника защиты прав в СССР (Нью-Йорк), 1978, вып. 31.

3.Э.А. Паин. Возвращение. (О репатриации депортированных народов). //”Социологи-ческие исследования”, 1990, № 12; В.Е. Возгрин. Исторические судьбы крымских татар. М., 1992; Andrew Wilson. The Crimean Tatars. A Situation Report of the Crimean Tatars for International Alert. Sidney-Cambridge, 1993; Crimean Tatars. Repatriation and Conflict Prevention. Open Society Institute, Forced Migration Projects. New York, 1996; Juergen Drzymalla. Die Krim zwischen der Ukraine und Russland - Politische und wirtschaftliche Bestandsaufnahme. //”Arbeiten aus dem Osteuropa-Institut”. Mьnchen, № 193, 1996.

4.Эти данные, характеризующие темпы возвращения крымских татар, приведены в докладе Вице-премьера Крыма Ильми Умерова на III Курултае (Ксерокопия текста доклада - в личном архиве автора). Незначительное расхождение с этими данными имеют цифры, которые приводит Э.Люманов в своем исследовании. По тем статистическим данным, которыми он оперирует, можно составить следующую таблицу:

 

Годы

Число крымских татар,

прибывших в Крым

 

Естественный прирост крымскотатарского населения в Крыму

 

 

Всего

Село

Город

Всего

Село

Город

1989

1990

1991

1992

1993

30.500

41.200

31.900

25.000

17.300

24.800

31.800

21.500

17.400

11.400

5.700

9.400

10.400

7.600

5.900

800

1.400

1.500

1.400

1.500

700

1.200

1.300

1.200

1.200

100

200

200

200

300

 

Источник: Э.Люманов. Крымскотатарский народ в статистике Крыма. //”Авдет”, 1994, № 20/111 (4 ноября). С. 2. Некоторые расхождения цифр в разных источниках и публикациях объясняются различием в методике подсчета: по реальному числу прибывших или по формальным актам прописки; в последнем случае "прибывшими" в том или ином году считаются люди, физически жившие здесь уже раньше, но не имевшие прописки. Эти частные расхождения не меняют общей картины.

5.Andrew Wilson. The Crimean Tatars. A Situation Report of the Crimean Tatars for International Alert. Sidney Cambridge, 1993. P. 37.

6.Данные переписи населения 1989 года считались заниженными)

7.По официальным данным из правительственных источников, "по состоянию на 1 мая с.г. [1996] в Крым возвратилось [...] 240 тысяч депортированных крымских татар". (В Правительстве Украины. //”Голос Крыма”, 1996, № 26/137 (28 июня). C. 1.

8.Данные "самопереписи", собственной статистики, которую всегда вели инициативные группы крымскотатарского национального движения и которая всегда представляла важнейший источник наших политологических исследований, в последнее время сильно расходятся и не совпадают друг с другом в определении численности уже репатриированных и еще оставшихся за пределами Крыма соотечественников. Сравнительно недавно в официальных документах и выступлениях лидеров Меджлиса крымскотатарского народа встречались цифры "240", "260" и даже "280" тысяч реально вернувшихся в Крым крымских татар (по состоянию на 1993, 1994, 1995 годы). Видимо, в последнее время пришло некоторое отрезвление, стало ясно, что завышать численность вернувшихся на Родину крымских татар бесполезно и даже вредно (можно создать опасную видимость решения по существу еще не решенной проблемы их массовой репатриации), и появились более взвешенные, более скромные (теперь, может быть, уже даже заниженные) показатели процессов репатриации. В "Обращении" Президиума Меджлиса крымскотатарского народа в связи с Днем независимости Украины от 22 августа 1996 года, говорится: "Уже за годы независимости [1991-1996] на свою родину смогли возвратиться около двухсот тысяч крымских татар, однако многие из них все еще не имеют жилья и работы. Более двухсот пятидесяти тысяч крымских татар, не имея возможности возвратиться и обустроиться в Крыму, вынуждены оставаться в местах депортации". (Ксерокопия документа в распоряжении автора).

9.Валерий Дарг. Легко ли возвратиться в Крым? //”Голос Крыма”, 1996, № 20/131 (17 мая). С.2.

10.Нельзя допустить свертывания программы. //”Голос Крыма”, 1996, № 20/131 (17 мая). С.1.

11.Г.Курталиева. Победит ли здравый смысл? //”Авдет”, 1994, № 17/108 (23 сентября). С. 4.

12.Из дневника экспедиции, проведенной в 1996г. под руководством автора в Крыму по программе "Правозащитное движение крымских татар: преодоление дискриминации депортированного народа".

13.Кто поможет хыдырлезцам? //”Авдет”, 1994, № 22/113 (5 декабря). С. 4.

14.Ксерокопия подлинника в личном архиве автора. Выдержки из этого документа приводились также в газете "Авдет": Финансирование приостановлено. //”Авдет”, 1995, № 11/126 (13 июня). С. 1.

15.Статистические данные и цифры, использованные выше, приведены в статье: Э.Люманов. Крымскотатарский народ в статистике Крыма. //”Авдет”, 1994, № 20/111 (4 ноября). С. 2.

16.Там же.

17.В 1989 году в Фергане, в 1992-93 годах - в Абхазии, в 1994-96 годах - в южном Таджикистане, в Краснодарском крае,

18.Изет Хаиров. Мы должны продолжать нашу борьбу за возвращение. //”Авдет”, 1996, № 2/141 (29 января). С. 4.

19.Обращение в Президиум Меджлиса крымскотатарского на рода. //”Авдет”, 1995, № 5/120 (13 марта). С. 3.

20.Принципы восстановления гражданства. Выступление депутата ВС Крыма Наримана Абдурешитова на Международной конференции "Этнополитические и этнокультурные проблемы Украины", состоявшейся в Киеве. //”Голос Крыма”, 1996, № 20/131 (17 мая). С.2.

21.Мустафа Джемилев - Председатель Меджлиса крымскотатарского народа, Рефат Чубаров - заместитель Председателя Меджлиса, вице-спикер крымского парламента - Верховного Совета Автономной республики Крым,

22. Г.Курталиева. Победит ли здравый смысл? //”Авдет”, 1994, № 17/108 (23 сентября). С. 4.

23.Накануне открытия III Курултая газета "Авдет" опубликовала списки избранных на Курултай делегатов. Их число (до утверждения решения Мандатной комиссии еще не совсем точное) было 161, из них 134 (!) были избраны из районов Крыма и только 27 из других регионов, в том числе 1 - из Таджикистана, 1 - из Запорожской, двое - из Херсонской области, 4 - из Краснодарского края, 19 - из Узбекистана. Отмечалось, что Центральной избирательной комиссией "рас-сматриваются документы еще 15 делегатов от Среднеазиатского региона и 3 делегатов от Краснодарского края. Крымскотатарские общины Латвии, Белоруссии, Москвы, Санкт-Петербурга и Казани для участия в работе III Курултая направят по одному представителю с совещательным голосом, ибо они избраны менее одной тысячью избирателей" (Куртеген Асанов, Заира Какура. Кто представляет крымскотатарский народ? //”Авдет”, 1996, № 12 (24 июня). С.2.).

24.Григорий Александров. Из тьмы веков к свету жизни. //”Къасевет”, 1992, № 1 (22). С.6.

25.Редактор Шевкет Кайбуллаев - нынешний председатель Симферопольского регионального меджлиса и член Меджлиса крымскотатарского народа.

26.Г.Курталиева. Праздник искусства в Ялте. // ”Авдет”, 1995, № 17/132 (19 сентября). С. 4.

27.Здесь и далее "Устав" "Адалет" цитируется по первой публикации его проекта: "Авдет", 1995, № 5/120 (13 марта). С. 3.

28.Эта позиция нашла наиболее последовательное выражение в "Заявлении", которое принял 19 марта 1995 года Президиум Меджлиса крымскотатарского народа. В "Заявлении" подчеркивалось, что "все проблемы Крыма должны решаться в конституционно-правовом поле государства Украина, в составе которого находится Крым". (Ксе-рокопия документа в распоряжении автора).

29.В.Ю. Ганкевич, составивший своеобразный дневник встреч Председателя Меджлиса Мустафы Джемилева с мусульманскими религиозными деятелями, отмечает: В октябре 1991 г. он участвовал в церемонии закладки камня в строительство (реконструкцию) симферопольской мечети Кебир-Джами, в середине ноября принимал группу мусульманских деятелей Индии, 7 марта 1992 года состоялась его встреча с Муфтием города Эрзерума и имамом главной мечети города Бурсы в Турции, 28 сентября - 1 октября 1992 г. он участвовал в проведении 2-го Международного Мусульманского форума в Москве; 7-8 июля 1993 г. состоялись его встречи с прибывшей из Мекки делегацией Всемирной мусульманской лиги; 26 октября 1993 г. он принял представителя Управления по делам религии Турции Якуба Устюна, обсудив с ним вопросы строительства мечетей в Крыму и обучения крымскотатарских юношей в турецких религиозных школах-медресе; 13 января 1996 года состоялась важная встреча Мустафы Джемилева с Верховным Муфтием мусульман Украины Ахмадом Тамимом, на которой обсуждались формы сотрудничества Меджлиса с ДУМУ. (Victor Gankevitch. Le Facteur Islamique dans le Movement National des Tatars de Crimee apres 1991. //Memory, History and Critique. European Identity at the Millennium. Fifth Conference of the International Society for the Study of European Ideas (ISSEI). 19-24 August 1996, Utrecht. - Доклад на Международной научной конференции).

30."Адалет" - партия справедливости. //”Авдет”, 1995, № 15-16/130-131 (4 cентября). С. 4.

31.XX век в Крыму. Уроки гражданской. //”Крымское время”, 1996, № 32 (27 апреля). С.6.

32."Адалет" - партия справедливости. //”Авдет”, 1995, № 15-16/130-131 (4 cентября). С. 4.

33.Заявление Оргкомитета партии "Адалет" ("Справедливость"). //”Авдет”, 1995, № 14/129 (31 июля). С.1.

34.Совместные учения ДСУ и "Адалет". //”Авдет”. 1995, № 24/139 (25 декабря). C. 2.

35.Спортклуб "Имдат". Цель - физически и нравственно здоровая молодежь. О том, как появился спортивный клуб "Имдат", рассказывает его председатель А.Мустафаев. //”Голос Крыма”, 1996, № 26/136 (28 июня). С.4.

36."Адалет" - партия справедливости. //”Авдет”, 1995, № 15-16/130-131 (4 cентября). С. 4.

37.НДКТ - попытка реанимации. //”Авдет”, 1995, №11/126 (13 июня). С. 2.

38.Информация о работе делегации НДКТ. //”Арекет”, 1996, № 7/54 (июль). С. 1.

39.Заседание Меджлиса крымскотатарского народа. //”Авдет”, 1995, № 11/126 (13 июня). С. 1.

40.НДКТ - попытка реанимации. //”Авдет”, 1995, №11/126 (13 июня). С. 2.

41.Первоочередные задачи ОКНД. //”Авдет”, 1996, № 3/142 (5 марта). С. 2.

42.V съезд ОКНД. //”Авдет”, 1996, № 3/142 (5 марта). С. 2.


 

 

Hosted by uCoz